Кремль 2222. Транспортное кольцо

– Что за «заговорное слово»?

– Коды управления, они на био без ключа действуют. Как я им в лапы попадусь – они его из меня выжмут: я боли боюсь и пыток не выдержу…

– Хочешь, научу останавливать сердце? – неожиданно предложил Данила.

– Зачем?! – вздрогнул Книжник.

– Чтобы мучений избежать. Скажем, решат тебя муты сожрать заживо или запытать кто задумает…

– Нет уж! – испуганно замотал головой Книжник. – Пусть уж лучше пытают – так хоть шанс выжить. А то решу с собой покончить с перепугу – ну его в баню!

– Правильно, – одобрил Данила.

 – Держаться всегда нужно до последнего, иначе б нас давно уже смяли. На том и стоим. А вот в лапы ребятам из Тайного приказа тебе и вправду лучше не попадаться… – Он помолчал, вздохнул. – Тяжелое у тебя положение. Обвинение в измене, теперь еще и нападение на опричников припишут… Даже не знаю… Служивые из Тайного приказа не зря свой хлеб жуют. Измену они за версту чуют, за то их и держат. И коли случился у них какой прокол – ни за что не отступят и своей неправоты не признают. Это как йод: он и заразу убивает, но и жжется больно.

– Я и сам понимаю, что нет мне прощения, – поник головой Книжник. – Никакие цели не оправдывают нападения на опричников. И уж тем более не простят Хельгу – хотя бы потому, что она из чужаков.

– Да, дело серьезное, – не стал его утешать Данила. – Где же сейчас твоя подруга?

– У своих, у вестов. Какое-то время будет в безопасности – по договору с Кремлем опричники не могут появляться на территории Форта без согласия Совета Вдов.

Но по тому же договору весты не могут укрывать княжьего преступника. То есть преступницу. Все равно будет суд, так что долго скрывать не выйдет.

Семинарист запнулся: Данила крепко треснул кулаком по столу.

– Вот что, – решительно сказал он. – Надо опередить их. Ты заслуживаешь того, чтобы твое дело решалось не в Тайном приказе, когда князю лишь бересту на подпись сунут, а открытым судом, на Вече. Тут уж народ на твоей стороне будет! А князь против народа не пойдет, даже если его убедили, что ты преступник.

– Только я в том уже не уверен, – мрачно отозвался Книжник. – Для всех я преступник. Предатель. Другого и видеть не хотят.

– Темные делишки тьмы любят, – прищурился Данила. – На солнышке ложь плохо смотрится. Правда – она свет любит, а в твоей правоте я уверен.

* * *

На Ивановской площади было шумно. Вече – событие в Кремле нечастое, а для обитателей крепости даже суд – праздник.