Месть пожирает звезды

Зачем? Чтобы спасти собственную шкуру? Отвечайте – вы знали о готовящемся взрыве?!

Линии на мониторе «полиграфа» прыгали, как безумные. Энрико задыхался от собственного бессилия.

Он не мог… Он не хотел впутывать в эту грязь Агнессу…

Да пусть все летит к чертям! Пусть его расстреляют к такой-то матери. Ничего он про нее не скажет…

Техник молча передал полковнику листок распечатки.

Аугусто, просматривая его, едва заметно улыбнулся…

– Ну, да, ну, да. Я так и думал. Здесь, конечно же, замешана дама.

Ладно, раз уж вы молчите, сержант, я сам вам все расскажу.

Конечно же, вы никакой не предатель. Вы просто доверчивый идиот в звании сержанта, что в данной ситуации, учитывая наступившие последствия, в общем-то, одно и то же.

Наблюдатели показали, что видели вас, сержант, в компании одной юной особы, а именно – сотрудницы печально известного развлекательного учреждения. Именно она уберегла вас от гибели, задержав где-то допоздна и не позволив вам присутствовать при массовом расстреле ваших товарищей.

Спрашивается – зачем? Зачем ей понадобилась ваша жизнь?

То, что она являлась участником диверсионной группы и знала о предстоящей акции, не вызывает сомнения. Иначе она не смогла бы настолько бесследно исчезнуть вместе с остальными «циркачами».

Поэтому она, несомненно, использовала вас. Но каким образом? Вы будете отвечать, или применим форсированные методы?..

…Энрико уже не слышал полковника. В его голове звенели страшные слова – «она использовала меня, просто использовала…» Сердце бешено забилось.

– Нет… – прошептал Энрико, – нет…

– Что – нет?

Энрико не ответил. В его душе зарождались страшные процессы. Только теперь он осознал, что влюбился в эту совершенно незнакомую ему Агнессу, как полнейший кретин. И слова полковника не только не разрушили любовь – они только усилили чувство невероятной тоски и безнадежности. Одновременно там же, в сердце, зарождались крупицы жгучей, лютой ненависти…

Полковник посмотрел на техника. Тот отрицательно покачал головой.

Полковник удивленно хмыкнул и встал. Он подошел к монитору, взглянул на показатели, потом на бледного и перекошенного Энрико.

– Ладно, сержант, – сказал он, – Я не буду применять к тебе форсированные методы…

Полковник прошелся по кабинету, раскрыл портсигар, снова закрыл. И небрежно, через плечо, бросил:

– Тебя просто расстреляют. По самому обыкновенному заочному приговору военно-полевого суда.

Никакого суда не было.