Метро 2035: Крыша мира

Просто кто-то должен был добывать руду, долбить туннели и утилизировать отходы гигантского человеческого муравейника – и это стало ценой их жизни. Какое-то время они понимали это и платили благодарностью, потом привыкли, потом смирились.

Но в последнее время шаткое равновесие нарушено – в Грязный сектор пришла черная вода. Она сделала жизнь этих людей совершенно невыносимой, хотя до этого казалось: хуже быть уже не может. Стало настолько плохо, что они нарушили социальный контракт – и попытались покинуть отведенный им сектор.

Говорят, блюстители какое-то время держали барьеры, пресекая попытки прорыва и положив там немало народу. Но в какой-то момент чумазые просто перестали бояться смерти – и смели заслоны. Начался приток чужаков в чистые сектора.

И если часть беженцев удавалось как-то встроить в принятую здесь жизнь, то немалая часть пришла озлобленная, с неистовой жаждой мести за убитых, замученных, униженных соплеменников. Теперь бесполезно объяснять, кто и кого когда-то спас. Молодые никогда не знали другой жизни, а ядерная катастрофа на поверхности казалась им бессмысленной сказкой – как и сама эта мифическая поверхность.

Они хотели всего и сразу. Здесь и сейчас. И они ничего не боялись.

Вот они плотно набились в тесное пространство под громадными железными чанами, трубами, свисающими сверху гроздьями гофрированных металлических шлангов, в свете бледных светильников где-то под невидимым снизу сводом. Острые, настороженные, злые взгляды на темных от въевшейся грязи лицах. В руках – ножи, самодельные заточки, и лишь у некоторых – огнестрельное оружие.

Причем тоже изготовленное кустарно: грубо обработанные стволы, похоже, под патрон двенадцатого калибра, с неказистыми прикладами. Эти ребята были из другого мира – агрессивного к человеческому существу, сурового и недружелюбного. Неудивительно, что и здесь они нашли такое же неуютное, труднодоступное убежище, куда не придет в голову соваться никому, даже патрулям блюстителей. Лучше всего они ориентировались в тесных и грязных лабиринтах. Как крысы, с которыми их презрительно сравнивали обитатели чистых секторов.

Эти-то знали, какое место им уготовано в иерархии Карфагена. За то и ненавидели всех, кто не принадлежал к их взбунтовавшейся касте.

– Ну, и чего хотел?

Главарь смотрел на него сквозь презрительно прищуренные веки. Изможденное, исчерченное морщинами лицо, смуглое и почерневшее от грязи. Странно смотрелись прямые, как у индейца, волосы, рваными паклями свисавшие до плеч.