Месть Зоны. Рикошет

Растирая запястья и шипя проклятья, парень двинулся вслед за остальными к неровной дыре в проволочном заграждении, за которой начиналась пугающая неизвестность.

Он еще попытался помочь Лапе, но сам оказался куда менее ловким: споткнулся и повис, зацепившись за острые металлические шипы. Высвободился, с треском разрывая куртку, и оказался на одной стороне с остальными «приговоренными». Те топтались на широкой просеке перед жидкой рощицей – внутренней частью контрольно-следовой полосы Периметра Зоны отчуждения.

Бойцы убрали деревянные подпорки, проволока вернулась на место. Что-то щелкнуло – по столбам ограждения пробежали искры разрядов.

– Систему контроля включили, – задумчиво сообщил плешивый.

– А ну, чего встали? – заорал «с той стороны» мордатый сержант. Вскинул автомат от бедра и дал пару коротких очередей над головами растерянных людей. – Внимание, у нас нарушители! Огонь на поражение!

Бойцов в черном уговаривать не пришлось – все разом открыли огонь. Но явно не на поражение – пули свистели над головами освобожденных сталкеров, заставив их осознать свое положение и броситься наутек в сторону редких высохших деревьев.

Бежал и Малец. Он догнал Лапу, успел подхватить девчонку, когда ее нога в кроссовке с розовой шнуровкой провалилась в какую-то яму. Даже крикнул что-то бессвязное о том, как опасно сейчас сломать или вывихнуть ногу. Девушка не спорила – она вцепилась в его руку, как тонущий хватается за случайную ветку на поверхности воды. И он потащил ее вслед за остальными – в неизвестность.

Так и бежали, безмозглым стадом, как перепуганные животные, пока выстрелы за спиной не стихли.

Майор запаса, ныне – глава частной военной компании Стас Катков по прозвищу Каток, провожал беглецов взглядом, пока огонек сигареты не обжег пальцы. Окурок полетел вправо, Каток же направился в противоположную сторону, огибая «Урал». Там, чуть поодаль, ждал еще один, уже не бронированный внедорожник, отличавшийся от армейских «Хаммеров» более изысканным дизайном и определенно более высоким ценником.

На капоте стояли три пузатых коньячных бокала на низкой ножке. Рядом с машиной тихо переговаривались двое солидного вида мужчин лет пятидесяти в спортивно-охотничьем облачении. На их плечах стволами вниз небрежно висели коллекционного уровня двустволки.

Тот, что был чуть пониже и поплотнее, открывал бутылку двадцатилетнего «Леро Кюве». Он же первым заметил подошедшего долговязого и расплылся в улыбке.