Мультилюди

Послушайте меня внимательно: вам не стоит упоминать там про Джао Ли и статую Мао… Вы меня понимаете?

Олег уже не был в состоянии что-либо понимать.

– Я знаю, что вы добропорядочный гражданин, работаете экономистом в процветающей фирме ООО «КомпьЮ-Питер», директор Чижевский Павел Сергеевич, что вы разведены с женой Галиной и что у вас дочь Оля. Поэтому ни при каких обстоятельствах в тех самых органах не станет известно о моем случайном рассказе в поезде. Да и о том, что кто-то ехал с «челноками» в багажной сумке.

Правильно ли вы меня поняли?

– Конечно! – всплеснул руками Олег и быстро хлебнул из бутылки.

– Ну и хорошо. Я думаю, мы с вами еще увидимся. А вот паспорт я вам не верну, уж простите. Вы его потеряли. Вместо него я прошу вас принять от меня скромную денежную сумму – тысячу долларов, за беспокойство.

– Как хоть вас зовут? – спросил Олег.

– Ну… Зовите меня… Эдуардом.

– Как?!

– Эдиком, – ответил вьетнамец и ушел.

Олег посидел еще немного, глядя на стопку баксов и с отвращением потягивая пиво.

Затем он, повинуясь каким-то смутным импульсам, подсел к столу и включил ноутбук.

Легенда о Книге

Старый Джао Ли смотрел вслед ученику, исчезающему в дымке у подножия склона.

Только что он закончил очередную главу Книги. Судьба ученика ясна, как горное небо, путь его определен ста двадцатью тремя иероглифами на листке, что стал одной из бесчисленных страниц Книги.

Жаль, что Мао никогда не верил в могущество письмен, что появлялись под стилом Джао Ли. Напрасно… Судьбу великого китайского государства писали корявым почерком.

И он, Джао Ли, уже ничего не может с этим поделать. Он слишком стар. Скоро он умрет. Кто после него будет владеть искусством с помощью слов, перенесенных на бумагу, управлять судьбами?

Нет, нет вокруг таких людей. Ни один древний китайский монастырь не может хранить теперь тайн. Все распахнули свои ворота для любопытных бездельников со всего света.

Ни один ученик не достоин того, чтобы стать его преемником. Хотя многие хотели бы приобщиться к тайным знаниям, дающим удивительную силу и власть…

Однажды один вьетнамец пришел к старому Джао Ли и попросил научить его искусству боя и маскировки.

Он был профессиональным разведчиком и убежденным борцом за свободу вьетнамского народа. Как и старый Джао Ли когда-то, он был коммунистом. Поэтому Джао Ли не мог ему отказать. Этого не поняли бы советские товарищи.

Учить этого вьетнамца уж очень не хотелось: Джао Ли не любил вьетнамцев.