Считалочка для бомбы

Ведь вряд ли у его приятелей есть такие наставники, как он, Архивариус Волшебной Москвы собственной персоной! И, конечно, же, можно задать себе вопрос: не слишком ли много внимания уделяется этому сопливому мальчишке? Но сегодняшнее происшествие – это последний аргумент в пользу того, что и ему, Архивариусу, уже не справиться с воспитанием будущего (а, по сути – уже и настоящего) Магистра.

Если и раньше случались разные удивительные вещи, невольно вызванные его дремлющей силой, то теперь все стало слишком серьезно…

– Тимофей, ты можешь… сделать, как было? – тихо спросил Архивариус.

– Что сделать? – не понял Тема.

– Ну, чтобы снова показалось солнце…

Тема беспомощно заморгал. Лицо его покрылось краской.

– Я… Я не знаю… Я не виноват… – захныкал мальчик. – Я не знаю, как так получилось…

– А как так получилось? – продолжал Архивариус. – Ну, расскажи, что ты сделал?

– Я ничего не делал! – уже вовсю рыдал Тема. – Я просто захотел посмотреть, чтобы и я успел, это чтобы подольше было…

– Ну, так захоти, чтобы «это» закончилось, – настаивал Архивариус, хотя понимал, что дело это – совершенно безнадежное.

Сам по себе усилием воли маленький Магистр ничего сверхъестественного совершить не мог. Таинственная сила дремала в нем, просыпаясь изредка под воздействием сильных эмоций и совершенно бессознательных проявлений.

Так, однажды ни с того, ни с сего, у него вдруг ожили и обрели душу игрушки. И не всякие – а только самые любимые. Это было здорово, потрясающе, хотя и не так уж удивительно в волшебном городе Москва.

А тогда дети толпой ходили за Темой, прося повторить этот же трюк со своими любимыми куклами и машинками. Но у Темы ничего не получилось. И дети решили, что все это дело рук каких-то посторонних «волшебников», а Тема – просто выдумщик и обманщик. И это был лишь один из моментов, ведущих малыша к отчуждению от нормального общения с другими детьми. А таких событий было множество…

Вот и сейчас заплаканный Тема смотрел в окно на страшное черное солнце и лишь бессильно хлопал глазами.

Он ничего не мог поделать с тем, что совершил совершенно случайно, в порыве каких-то смешных детских желаний… И глядя на это зловещее, скрытое лунной тенью, солнце, он тихо бормотал:

Вышел месяц из тумана

Вынул ножик из кармана

Буду резать буду бить —

Все равно тебе водить!

Позади мальчика, в центре большой комнаты, стены которой были сложены из толстых потемневших бревен, стоял сутулый и седой пожилой мужчина.