Штука

Его как бы нет, он незаметен, как незаметны все эти мелкие сошки в бесчисленных учреждениях. Контур – будто прозрачный налет на зубах – медленно, но неуклонно разъедает систему сильных. В наших, разумеется, интересах.

Вы, может, подумаете, что мы – вроде паразитов, присосались к наиболее активной части человечества. Но с тем же успехом паразитом можно назвать ковбоя, оседлавшего лошадь.

Мы вас используем – не более того и не менее…

Все это я узнал от Хиляка. И склонен думать, что он был даже чрезмерно окровенен.

Я до сих пор не знаю всех секретов Клана – но не пропадает ощущение, словно меня стараются побыстрее научить плавать – просто сбросив в воду увесистым пинком.

И от такого доверия становится как-то не по себе.

Только, вот, мне уже не сбежать, не скрыться: Хиляк заразил меня всем этим сумасшествием. Чуть позже я узнал странную и страшноватую вещь: если Ловец спасает слабака – взамен на жизнь тот навсегда попадает в эмоциональную зависимость, словно становится его рабом.

На этом и держится Клан, это его скелет – с самой верхушки и до низу. Именно потому Ловцы – его элита, его стража, его дряблые мышцы. Это еще одна тайна Клана и, надо думать, не последняя.

Так что я просто так, из прихоти, не могу бросить Клан.

И, честно говоря, не хочу. Клан дал мне кое-что такое, чего у меня в жизни не было никогда.

Уверенность.

Странно, но в окружении слабаков я действительно почувствую себя куда живее, чем среди «нормальных» людей.

Возможно, дело тут в элементарном принципе – «все познается в сравнении». Но уже с самого начала мне думалось: не так все просто.

Довольно долго я брел по дороге, старой, неухоженной, покрытой поперечными трещинами, словно гигантский ленточный червь, ползущий сквозь лесные заросли. Я даже начал сомневаться – правильно ли понял текст послания – когда уткнулся в массивные железные ворота.

Надо полагать, ворота были некогда крашены масляной краской. Теперь та потеряла определенный цвет, вздулась, обнажила многочисленные ржавые язвочки. Кривые створы несколько украшали граффити сомнительного содержания.

В одну и другую стороны от ворот уходил забор из граненых бетонных плит. Основание ограды тонуло в неряшливых зарослях кустарника, так что пути ни вправо, ни влево не наблюдалось.