Плерома

Юрий Алексеевич промолчал.

– Нельзя относиться к людям так, как относишься ты, – изрек Макс после продолжительной паузы.

– И как же я к ним отношусь?

– Херово относишься, свысока. Говоря коротко, ты считаешь, что все остальные стоят на одну или даже несколько ступенек ниже тебя. Все вокруг в говне, а ты – в белом фраке. Взять хоть девчонок, с которыми ты базарил у меня на кухне, пока я висел на телефоне.

– И что же это за девчонки такие особенные? – ядовито прошипел Юрий Алексеевич. – Одна Антонина Нежданова, а вторая Софья Ковалевская, что ли? Или, может быть…

– Ты напрасно иронизируешь, – спокойно ответил Макс.

 – В Глахов они приехали не так давно, поэтому и тусуются у меня. Между прочим, обе окончили институт, и думаю, в скором времени все у них наладится.

– Так что же они, такие хорошие, ведут себя как последние бляди, да еще и торчат (…снежок…) на этом дерьме?!

Юрий Алексеевич расходился все больше и больше.

– Так, – усмехнулся Макс, – судьба обожает подобные шутки.

У Светки безответная любовь, а Анька… Анька еще та штучка.

– Может быть, – хмуро ответил Юрий Алексеевич.

Раздражение его неожиданно пропало. В том, о чем говорил Макс, была и доля истины. Он действительно смотрел на других свысока. Большинство людей, с которыми он общался, бесили его своей тупостью и… как бы это сказать? Приземленностью, что ли? Отсутствием стремления к чему-то высшему, к каким-то духовным идеалам. У всех на первый план выходило одно: карьера, деньги, погоня за удовольствиями и комфортом.

Ну разве может все это не раздражать? Разве можно филистеров и обывателей ставить в один ряд с художниками, поэтами, философами? Хотя если разобраться… «А сам-то я многим ли лучше? – подумал он. – Такой же обыватель, такой же служитель Мамоны. Да еще и торчок в придачу».

– Скажи, Макс, тебе не кажется странным, что вот мы, два, по сути дела, законченных наркомана, прущихся посреди ночи через весь город за дозой, рассуждаем о каких-то высших материях? О чем-то таком, о чем рассуждали, скажем, Платонов или Достоевский?.

. Какой-то бардак получается. Спорим о том, существуют добрые и злые люди или же каждый из них хорош по-своему. Пытаемся понять, все ли равны перед Богом или один человек имеет превосходство над другим… А через час вмажемся, и на все это нам станет глубоко наплевать. Как-то не вяжется одно с другим.

– Почему не вяжется? В жизни все взаимосвязано. Особенно у нас, – добавил он, щерясь.