Атомное сердце

Колония прячется под надежную крышу Крепости и замирает в полусонном состоянии, дожидаясь, когда спадет удушливый жар, и можно будет снова отправляться на бесконечное исследование богатств гигантской помойки.

С наступлением темноты мусорные крепостные валы освещаются огнем чадящих синтетических костров, закрываются огромные ворота, занимают свои посты дозорные.

Ночь принадлежит Мародерам. Тем, кто не слишком любит целыми днями копаться в пыльных кучах, но при том не прочь поживиться уже собранным и отсортированным добром.

Многочисленные банды вылезают из темных нор и бродят в поисках добычи. В основном Мародеры заняты разборками между собой, драками отдельных банд за контроль над территорией. Время от времени совершают набеги и на колонии Копателей.

Все колонии обложены данью – регулярными выплатами собранным сырьем и пищей. Так строится симбиоз головорезов и Копателей.

Лишь Крепость ничего не платит.

Она достаточно хорошо защищена и у нее есть сила, способная противостоять Мародерам…

Старый Ши очень гордился независимостью Крепости. И строго следил за дисциплиной среди Копателей – ведь именно на ней строилась сила колонии.

Оттого он с подозрением и ревностью наблюдал за успехами Мертвяка. Тот быстро нашел общий язык с Одноглазом, и теперь был с ним неразлучен. Казалось, у них даже появились собственные секреты.

Но какие секреты могут быть от него – полновластного хозяина Крепости?!

– Иди сюда, Сморчок! – позвал Ши. – Есть дело…

…Тяжелые ворота из дорого композита со скрежетом закрылись за спиной. Еще один бесценный, бездарно загубленный день. День, который, возможно, давал шанс тем, кому он не в силах помочь со дна этой зловонной Ямы.

– Спасибо тебе, друг, – сказал Мах, пожимая руку Одноглазу.

– За что? – смущенно отозвался тот.

 – Ведь мы так и не нашли ничего подходящего…

– Обязательно найдем! Я верю в тебя! – улыбнулся Мах. – До завтра!

– До завтра! – в неловкой улыбке Одноглаз показал редкие, испорченные зубы. И поплелся в свою секцию.

Гор же направился в каморку Живодера, которая стала его странным, неуютным, но, все-таки, домом…

За всем этим из-за штабеля прессованного пластика наблюдал Сморчок.