Рождённые огнём. Первый роман о российских пожарных…

Безродов протянул новому помощнику брандмейстера руку. Николай разжал кулак, выпустив пленённое им насекомое, и с благодарностью принял рукопожатие. Муха тут же взмыла вверх между носами главы и Мартынова, и Безродов внимательно проводил её взглядом.

– Да-с. Тепло будет, – с пророческим видом сказал он…

Мать Николая Дарья Ерофеевна и сестра его Мария, едва выплакав все слёзы по мужу и отцу, вновь рыдали, узнав о Колином решении. Дарья молилась богу беспрестанно, чтобы тот вразумил раба своего и её сына поменять свой выбор.

– Не пущу, костьми лягу! – успевшая поседеть в свои сорок лет от горя, кричала она в первый же вечер сыну. – Мало нам смерти, ты же один хозяин в семье остался. Маша замуж пойдёт, с кем я буду? А сгинешь ежели в огне этом, как отец? Будь она проклята, служба эта!

– Хватит, матушка! – резко встал терпевший этот бабий вой Николай. – Сказано, буду дело отца продолжать. Хорошие люди от меня этого ждут, и я их ожидания не предам.

Сестра Мария, напротив, удержав слёзы при брате, подошла и обняла его.

В ней, в свои одиннадцать только начинающей взрослеть, уже была видна стать, доставшаяся ей от бабки-турчанки Изиды. Изиду – высокую, с чёрными раскосыми глазами, небольшой упругой грудью и тёмными волосами – когда-то дед Маши есаул Ерофей Якунин привёз в Оренбург из похода то ли силком, то ли по обоюдной любви. Николай погладил сестру по голове. Он делал это всегда, когда Маша, наказанная отцом за какую-нибудь провинность, в слезах бежала за жалостью к старшему брату.

– Маша, хоть ты матушку нашу образумь, – попросил в свою очередь её брат. – Нету у меня пути иного, как этот. Батюшка доволен будет, вот те крест!

Утерев текущие слёзы, Мария выпрямилась, бросила длинную косу за спину и сказала:

– Раз решил, братец – иди с богом. А я молиться за тебя стану, – совсем по-взрослому сказала сестра.

Они оба поглядели на мать, и та, вздохнув всем сердцем, будто вспомнив, что она казацкого роду, твёрдо встала и подошла к сыну.

– Храни тебя Господь, Колюшка, видно на то его воля есть, – благословила, смирившись, Дарья сына. – Скажу тебе: служи, как твой папка, Алёшенька мой, с честью и совестью…

***

В первый день службы с унтер-офицером Николаем Мартыновым случилась конфузия. Войдя в часть на утренний развод, он не заметил, что одна из гнедых, запряжённая в бочечный ход, перед тем, как отправиться за запасом воды, сделала большую нужду, навалив кучу посреди конюшни.