Рождённые огнём. Первый роман о российских пожарных…

Но хочу с тобой, как с товарищем за стол сесть – уважь!

К назначенному часу из банной трубы валил дым, и Ширш кочегарил с дровами возле печи. Банька во дворе Мартыновых была «по – белому» – чистая и ухоженная. Её построил покойный отец Николая и иногда собирал здесь товарищей. Хоть Дарья с Машей наготовили на всю компанию, однако же Петров снова умудрился добыть и поставить на стол вяленую рыбу, икру и бутыль самогона – в этих делах равных ему в части не было.

– Не пропадёшь с тобой, Иван Яковлевич, – отметил заслугу Петрова брандмейстер. – Добытчик ты знатный. Откуда принёс?

– Так у вдовушки одной подъедаюсь тут, – словно в шутку признался начальнику помощник.

– Женить его надобно, братцы, точно вам говорю, – рассмеялся Бодров. – А хоть и на вдовушке этой. Когда свататься идём, Иван?

Брандмейстер, улучив момент, отозвал Николая к себе.

– Коля, а чего полицмейстер-то звал к себе, выпытывал что? – тревожно спросил Бодров, всё также пристально глядя на Николая.

– Да про Захара всё, – ответил Мартынов. – Больно уж хотят они его виноватым сделать, да сообщников ищут пока. Поэтому в судебную палату дело-то не отдают – не спешат. Я ему говорю, что не верю во всё, а он – улики есть, стало быть, в Сибирь ему дорога.

Печной жар уже раззадорил всю компанию, и они, раздевшись догола, нырнули в привычный для себя знойный дух.

В тазах заплюхали веники, заготовленные с осени, от выплеснутой Бодровым воды зашипели камни на печи, и стало ещё жарче. Воздух сделался тягучим, пробирающим всё тело мелкими острыми иглами. Последним в парную вбежал Петров. На плече его, почти у самой шеи, виднелись две отметины от пистолетных пуль.

– Эк, Иван Яковлевич, где же тебя так? – рассматривая голого товарища, спросил Бодров.

– В полиции, известно где, – неохотно поделился Петров тем, о чём, по всему видно, вспоминать не любил. – У воров пистоль оказался, не увернулся я.

Спустя несколько минут из бани послышались крики, бранные словечки, охи да ахи.

– А ну-ка, поддай ещё парку, Ширш! – орал, что был сил Бодров. – Ох, не спалиться бы!

– Степан Степаныч, уж мочи нету жар терпеть, – слышен был тихий голос Мартынова.