Дни ветра

Генри с удивлением воззрился на него снизу-вверх.

– Так мы всё ещё… Там? Там, сэр?

– Как видишь, – пробормотал портной, и они вернулись в коридор. Спустя некоторое время многочисленные улицы и переулки дома были пройдены вновь, и их ноги (все – нормального размера) ступили на ковёр гостиной.

Вдруг Генри понял, что шляпа, которую он сжимал всё это время в руках, исчезла. Заметив, как блаженство на его лице сменяется бессмысленностью, а то начало превращаться в накатывающее безумие, Элайя Фант поспешил переворошить все вещи в нужном шкафу и мигом извлёк из-под завалов синий убор и вернул его обладателю.

– Тише, дружище, тише… Ты же не думал, что её можно буде просто так взять из воспоминания. А здесь – вот она, живая… Реальная, я хотел сказать.

Наверное, не стоит описывать, с как порывом Генри стал благодарить портного, сияя как новая монета, трясти руку, опять благодарить, желать всяческих благ, вертясь вокруг и, радостно обращая глаза к потолку, тараторя без умолку, что теперь он спасён, что всё будет, все будут, а он – его величайший благодетель.

Наконец, величая портного от сэра до господина и пытаясь сунуть в руку деньги, от которых Элайя всё-таки отказался, он, пятясь спиной и отбивая поклоны вышел за дверь. Потом забарабанил опять и вновь тряс руку…

…Когда Элайя Фант вернулся к своей непосредственной работе, вооружившись иглой, напёрстками и нитями, он был погружён в мысли, почему то, что мы искали так далеко, оказалось так близко, что можно было только руку протянуть.

Перебирая в памяти прошедшую неделю, он, наконец, вспомнил. Как-то к нему тоже пришёл молодой человек в форме и с нашивкой на груди – гербом Стэнс-колледжа. Кажется, по какой-то мелочи, и пришлось на пару минут выйти за необходимым в другую комнату. Из неё было слышно, как открылась дверь, и потом – другой голос: он говорил, чтобы Кристофер (так звали юношу) поторапливался, и что его ждут на перекрёстке. Кристофер предложил голосу подождать минуту, пока вернётся портной.

Голос, который принадлежал, несомненно, Генри, согласился и по привычке снял шляпу, которую носил на людях ради пущей важности; но, не вытерпев и тридцати секунд, сказал, что будет ждать снаружи, вылетел на улицу.

Забавно, думал Элайя, пришивая пуговицы к распашонкам.

«И почему я не вспомнил об этом сразу»

Петля, петля.

«И как там вообще оказалась эта шляпа? Я же не мог положить её в шкаф старья»

Нить была перекушена и умело закреплена.