Гнездовье котов

– Знаете… – мальчик испуганно оглянулся, – тут город есть… только… только…

– Так что там с городом? – я выбрался из-за остановки.

– Вон та дорога к нему, – указал вправо. – Но я бы не ходил… Туда никто не ходит…

– Ты посиди тут, сумку мою посторожи, а я схожу – помощь приведу.

Не слушая возражений Коли, оставив свою старенькую спортивную сумку, пошел по дороге. По правде сказать, в ней не было ничего ценного, да и сама сумка давно отслужила свой век. Так что если Коля свалит с ней вместе, я не особо буду переживать.

Он вынырнул из-за деревьев внезапно, словно прыгнул навстречу. Я никогда не был в Европе, но именно так представлял старую Прагу или города Австрии. Словно зачарованный, вошел в город и остановился посреди улицы. Все, как показывали на экране в незаметном кабинете, пропахшем холодным сигаретным дымом. Широкая улица, не заасфальтированная, а мощеная булыжниками. Длинные ленты рельсов, будто расплющенные в бесконечность наковальни.

– Нравится наша архитектура?

Я оглянулся. Старичок в пальто, с тростью в левой руке и с зонтиком подмышкой, дружелюбно смотрел на меня.

– Красиво.

– Эх, молодой человек, разве ваше поколение в состоянии вербально оценить красоту? – лицо старичка изобразило искреннее сожаление. – Описать ее во всех красках и оттенках?

– Мне сорок лет, я не так уж молод.

– Полноте, – отмахнулся, как от чего-то несущественного, – вы еще ребенок, по сравнению со мной.

– А что немцы?

– Немцы? – снова отмахнулся, будто от навязчивой бабочки-лимонницы. – Немцы пьют шнапс, а не чай.

– И?..

– И я их за это не осуждаю. Цукаты дело такое.

– А при чем здесь цукаты?

– Разве вас сейчас это интересует? Давайте присядем, – деликатно, но крепко ухватил меня за локоток и подвел к гнутокованной скамейке с сидением из шлифованных деревянных брусков.

– Что за дерево? – я невольно залюбовался игрой солнечных бликов в вязи зеленовато-жёлто-золотистых с коричнево-чёрными прожилками древесных волокон.

– Бокоте, оно же мексиканское розовое дерево, розовое дерево Майя, бекоте, сирикоте, салмвуд.

– И не размокает от дождя?

– Нет, оно пропитано льняным маслом.

– А не пачкается?

– Нет, присаживайтесь, – усадил меня и осторожно примостился рядом. – Сейчас вас должны волновать не цукаты и не немцы, не скамейки и не дожди, а вопрос, где вы очутились.