Легенда о Вращающемся Замке

– Так ведь и вы больно уверенно рассуждаете про меня, – усмехнулся Дэрри.

– Погоди, Томас, – Джеральд Лейер, доселе молчавший, ухватил своего приятеля за рукав, – что ты в самом деле, не позорься. Распинаешься перед грязным животным, будто оно способно тебя понять. Это существо… как его звать? Кличка навроде собачьей, никак не вспомню. Это животное и говорить с нами недостойно. Было бы большой ошибкой с ним спорить. Это все равно что вровень с ним встать.

– Недостойно с нами говорить, ты считаешь? – переспросил Свон, наконец забывший о всяком самообладании.

 – Истинная правда. Оно недостойно говорить со нами, но оно нас внимательно выслушает.

Томас высвободил руку и сделал шаг к Дэрри. Вот теперь на его лице была нарисована настоящая злость. Это чувство Дэрри не спутал бы ни с каким другим. Можно было поклясться – Томас сейчас с удовольствием бы выхватил меч и насквозь проткнул им обидчика. Если бы решился пойти на убийство на глазах у стольких людей. Но кто ж на такое решится. Дэрри чувствовал настоящее удовольствие, наблюдая за охватившими юного эринландского лорденыша чувствами.

Он пробил брешь в броне своего противника, и это было прекрасно.

– Послушай меня хорошенько, – сказал Томас, – ты, сучье отродье, за свои слова непременно ответишь. Ты выхаркнешь эти слова кровью на мои сапоги. Никакому простолюдину не позволено разговаривать с высокими лордами в подобном тоне. Я покажу сейчас, как стоит держаться перед господами, ничтожество.

Дэрри с размаху залепил ему пощечину.

Джеральд Лейер бросился вперед и выхватил меч – но остановился, потому что острие клинка, который Дэрри уже держал в руке, уперлось третьему сыну графа Свона прямо в грудь. Томас скосил глаза – посмотреть на сталь, нежно ласкавшую дорогую ткань его камзола.

– Ты назвал мою мать сукой, – сказал Дэрри, – за это я вызываю тебя, Томас Свон, за поединок. Я никому не позволю так говорить о моей матери. Она была достойной женщиной. Более достойной, чем ты, мразь, можешь себе вообразить. Так что отвечать за слова придется тебе, не мне.

И тебя, Джеральд Лейер, я тоже вызываю на поединок. Ты назвал меня животным. А я не животное, я человек, изволь запомнить. Еще я вызываю на поединок вас, господин в цветах Фэринтайнов. Нечего вам скучать без дела, пока я буду разбираться с вашими приятелями. Я буду драться с вами, со всеми сразу или по очереди, смотря как получится. Но не прямо сейчас, – Дэрри опустил меч. – На нас уже смотрят, нечего привлекать внимание.