В гостях у императорской четы

От этого брака у Галлы родились дочь Юта Грата Гонория и сын Плацид Валентиниан – в её венах текла кровь не только Флавиев – по матери, она была из рода императоров Валинтинианов.

– Спасибо, – чуть слышно вымолвила она. Крупная слеза текла по её щеке, она тут же смахнула её пурпурным платком, появившимся в руке. И добавила. – Время у того ручья было самым счастливым в моей жизни.

– У того столба, ты второй раз подписала приговор одному и тому же лицу.

– Какой приговор?.

. – не согласилась она. – Кому? Атаульфу?? Я любила его!! А то роковое стечение обстоятельств, это – в большей мере – фактор его доверчивости, чем моей вины? Я предупреждала его о таившимся коварстве.

– Я не о Атаульфе! – Локки остановил её мысль рассуждений. – Я о Стилихоне!

– О Стилихоне??? – чуть не вскрикнула она.

– Да! О нём.

– Но, при чём здесь – Стилихон?..

– В Сенате твои слова были настолько весомые, что заставили мужей задуматься.

– Это, да! Но, при чём тут свадьба на границе Галлии? – августа не видела логики.

– Ты, думаешь, что душа военного министра успокоилась и замерла на веки? Сейчас??? Не тут то было!!

– А, что с ней случилось?

– Его черствая душа не была принята наверху и продолжала деградировать и деградировать, по скорому, вселяясь в тела разных негодяев. Не найдя ничего более подходящего, она вселилась в тело воришки карманника, промышляющего, как я сегодня выяснил, на базаре лохотроном.

Последнее его вселение произошло, лишь аж через четыреста лет в тело слепого бродяги, под личиной – «Беды Достопочтенного» и успокоилась с миром, как я полагаю теперь уже навсегда – в устье Тибра, с видом на купола Святого Петра и Павла.

– Да, – не то, спрашивая, не то, соглашаясь, произнесла Плацидия.

– Да! – подтвердил Локки. – Военный министр, который расширил пространство империи от Тигра и Евфрата до Шотландии, от Морей Каспийского и океана Индийского до Атлантического, от Балтийского до Средиземного, включая Северную Африку.

Который все собирал и собирал земли в единое целое, а самому то – в сущности, понадобилось всего на всего метр на два, где он и упокоился с миром.

Плацидия молчала. Она слушала, странного типа раскрыв рот, не перебивая. Собственная покорность, появившаяся при общении с несуразным человеком, почему то не унижала её.