СХОДНИК-II

Пусть навсегда останется сие на совести той хозяйки!

А она, не подавая и виду, сколь опечалены мы таковым приемом, далеким от радушия и щедрого хлебосольства – с десятком-другим блюд, а половина из них мечталась нам мясными, начала выведывать, что собираемся делать с высвобожденным из руце Звяги сыном знатного печенега.

Однако ни я, ни Нечай не ведали, что и баять. Ведь непривычными были мы возиться с малыми, а сей еще и по-киевски не понимал! Не имелось у нас и своей кухни, где готовили бы ему.

И не собирались подсушивать для него творог с молочными пенками, вытапливать сливочное масло, варить ячменные каши и заготавливать конину, коптя ее вслед. Да наше жалованье никогда и не осилило бы закупку лошадей на убой!

– Зачем же тогда выменяли оного на хомут и за ручонки тащили до самого Подола, будто козу на веревке, упертую? – невежливо справилась Тихомира.

– Да ведь спасали! – был наш ответ.

– Спасти, аки вы, бестолковые, самое простое дело. А главное – выходить! У, мужичье пустое! Токмо и умеете самое легкое – зачинать. А кто будет за вас донашивать, рожать, выкармливать, воспитывать и обихаживать? Мало от вас проку для подрастающего поколения! – высказала она без учтивости.

И не соображала та малоумная, что прорвись мимо нас печенеги, некому бы было донашивать и некого воспитывать да обихаживать.

Не бабы, неблагодарные, отстояли Киев!

– Простила бы ты им, Тихомирушка, – вякнул Негослав, прихвостень.

– Отнюдь не уверена, что прощу! – огласила та, суровая, глянув на сожителя, дернувшего встрять в сурьезный разговор, ажно на кусачую живность, от коей, досаждающей, всего себя покарябаешь. – Хотя и зарекаться не стану…

Многое будет зависеть от их поведения впредь.

Аще не станут возражать мне, все возможно!

Воздержусь угадывать, что помыслил тогда Нечай. Я же постановил для себя: «Проще тягаться в бою с печенегом, что при оружии и в доспехах, неже с буйной сей!». Слыхивал от заезжего варяга, что случаются меж ними особливо дикие, кои, нажравшись отвара из мухоморов, теряют остаточный рассудок и прут на встречных, аки туры, потревоженные в пору их гона.