СХОДНИК-II

Лишь тремя секирами разом возможно завалить оных! Вот и Тихомира суть такова!

Вслед изложила она мне и Нечаю, упершись неласковым взором в целях нашего устрашения и подчинения ей:

– Решила я: забираю от вас мальчонку! Вам он – незачем, а нам с Негославом – в радость! Ведь нет детишек в жилище нашем…

Дабы по-честному было, верну тебе, десятский, за тот хомут двумя курями, а ощипывать и потрошить будешь сам. Тебя же, ловчий, награжу за содействие пятком яиц, токмо что снесенных, хотя и недостоин их ты…

А не узрели мы радости на лике Негослава! И для приличия чуток поспорив с его благоверной злыдней, согласились не ее условия.

Понеже лучшего для всех выбора и придумать было трудно! Исключая лишь прихвостня…

При том, что я осерчал на Тихомиру за унизительный всего пяток, а Нечай всерьез затаил злобность за ея недостойную леность, ведь не дело дружинника-героя – курей потрошить, домашних, еще и ощипывать! Чай, не дичь!

Взамен она разрешила нам изредка проведывать нашего печенежца.

До своего убытия в Царьград Нечай успел повидаться с ним с десяток раз, всегда приходя с подарком. И потянулся к нему малой, явно расположившись за сердечность того, да и вразумлен был Негославом, ведавшим с наших слов, посредством чьей доблести спасся от невольничьего плена.

Тихомира с первого же дня переименовала сего Тимара в сходное наречие и стал он Тимошкой, ведь с обращением в новую веру пошла во всем Киеве мода давать ребятне греческие имена.

Да и имя хозяйки дома начиналось похоже…

И уже вскоре, обученный Негославом, называл он ее «мамой» и «мамочкой», отчего та вся расцветала и млела.

На прощание подарил Нечай Тимошке, коего, подросшего, ноне зову Тимохой, а порой уже и по-взрослому: Тимофеем, глиняную свистульку да ножичек костяной. И диво! – когда обнял его десятский, то и тот обнял, сказав по-киевски, хотя и не вполне чисто: «Дядя Нечай» …

С тех пор хаживал туда я один – всегда с каким-то детским лакомствс торга, а единою подарил и детский лук для добычи стайных горобцов, оказавшийся вельми по душе малому, за что чуть не прикончила мя его воспитательница! Ибо, начав тренироваться с оружием тем, оказался он столь ловок, что насмерть поразил стрелой лучшую из несушек, пасшихся на заднем дворе.

И подумал я тогда же: «Растет охотник! Пора обучать!».