Жизнь российская. Том первый

Василий Никанорович мрачно колесил по осиротевшей квартире без определённых намерений. Без интереса. Просто ходил туда-сюда. То по комнате, по залу; то по второй, по спальне; то по третьей, по гостевой; то по коридору длинному прогуливался, то по прихожей обширной, временами в кухню свою любимую наведывался.

Несколько раз холодильник открывал, а там – молоко, морс, сок, минералка. Прохладное всё. Холодное даже. Студёное…

Прикладывался то к одному, то к другому, то к третьему.

Опять колесил по комнатам.

Кухню снова посещал. В который уже раз. Тянуло туда как магнитом. Пил из холодильника всё, что под руку попадало. Охлаждался.

И вновь ходил. Как лось, как лань, как волк, как медведь в дебрях, как слон… в посудной лавке…

Время шло… часы тикали… стрелки шевелились…

Ноги вновь к телевизору привели.

На этот раз передача про путешествия шла. Как будто специально для него показывали места, где прошло его детство, юность, где он рос, взрослел, мужал.

«Это тоже можно посмотреть. Нет, надо. Даже нужно. Обязательно», – принял правильное решение новоявленный мученик. Тем более, что там про праздник летний показывали – про праздник того народа, где он жизнь свою сознательную прожил.

Празднества Кульков воспринимал как необходимость, как данность, как воздух, как подарок, как премию, как награду за бескорыстный труд, за рвение и отличное поведение.

В праздниках чувствовалась торжественность и присутствовало коллективное участие.

Он с удовольствием приник к экрану.

А там: мергены-лучники стояли на скудной, выжженной солнцем, вытоптанной людьми и лошадьми траве буро-жёлто-зелёного поля и выпускали стрелы в кожаные мишени наподобие маленьких пузатеньких подушечек, лежащих на земле.

Правильное их название – суры. Василий это знал. Знал наверняка.

В своё время он не раз бывал на подобных торжествах и видел воочию всю их красоту и необычность.

После стрельбы из лука всегда проводились соревнования по увлекательной национальной борьбе.

Здорово! Мощно! Зрелищно!

И в обязательном порядке стремительные и безудержные конные скачки.

Загляденье! Восторг! Экстаз!

А потом все присутствующие всенепременно исполняли бурятский танец ёхор, подобно русскому хороводу. Василий Никанорович и сам принимал в этом участие. И не раз. И Тоня тоже.

На этом прекрасном праздновании вечно полно людей, масса эмоций, много смеха и задора.