Жизнь российская. Том первый

На таких зрелищных мероприятиях всегда весело и радостно, красиво и очень познавательно. Да, да! Чудесно и соблазнительно!

Увиденное на экране его увлекло, он почувствовал себя невольным участником великого национального праздника.

И сейчас Кульков с огромным удовольствием смотрел на лучников, на то, как проворно вылетают стрелы и поражают лежащие на поле мишени, эти «суры», эти комки шерсти, обшитые кожей.

Победителем считался тот, кто выбивал больше мишеней.

Василию всё это хорошо было знакомо с давних времён, с самого детства, но он с живым интересом наблюдал за всем, что там происходило.

И решил досмотреть передачу до конца.

Он истосковался по родине. По солнечной Бурятии. По её красотам.

По горам. По скалам. По лесам. По тайге. По кедрачу. По степям. По рекам. По озёрам. По великому Байкалу.

По солнышку яркому. По воздуху чистому. По ветру забайкальскому.

Ему стало немного лучше, а на душе теплее. Гораздо теплее.

Он оттаял. Душой и сердцем. Грусть отошла на второй план.

Ведь это как бы лично ему передавали привет с родных мест.

Пожилой человек, уроженец российской глубинки, сидя на диване, со слезами на глазах неотрывно смотрел на выступление земляков-мергенов и с нетерпением ждал острых моментов бурятской борьбы и лихих конных скачек.

Вскоре и это он увидел на экране.

Волнение навалилось на тело, на душу, на сознание.

Кульков «телепортировался» на родину.

Он всецело был захвачен происходящим. Ощущал себя и лучником, и борцом, и наездником… и танцором… и зрителем…

Переживал.

Услаждался. Радовался.

Впитав дух родной земли, мысленно побывав на знаменитом летнем празднике под названием «сурхарбан», отогревшись душой и телом, Василий Никанорович вспомнил слова жены, сказанные ему по телефону о том, чтобы он пораньше лёг спать.

«А ведь и вправду надо на боковую. Тони всё равно уже не будет дома, а моим беспорядочным хождением по пустой квартире ничего не изменишь. Да и глаза мои слипаются, мочи нет, вот-вот сами закроются.

Поэтому… спать! спать! спать!» – твёрдо решил оставленный случаем в тоскливом одиночестве уставший пожилой человек.

"Далёкое детское время"

Изумительная пора

Василий Никанорович разобрал постель, лёг на пухлую пуховую подушку, одеялом толстым укрылся с головой.

Но сон не шёл. И глаза закрывал, и дышал ровно, и заставлял себя уснуть.

Но… сна нет… Что за дела… Непонятно.