Анфиса. Гнев Империи

– Творцу молиться надо, а не бесам низким каким-то! – рявкнула Анфиса. – Я бы вот не смогла жить нигде, кроме родной земли, – призадумалась вслух она.

– Вот и сиди тут, – буркнул светленький мальчишка в крестьянской рубахе.

– Вот и буду! – фыркнула ему девочка.

– Вот и живи, как в погребе, ничего вокруг не видя, – ворчал Рем. – Мне мир вокруг интересен, а тебе – ничего за пределами своего двора.

– Она-то как раз в Селестию укатит, в столицу, побольше твоего увидит, – усмехнулся Ирвин.

– Да не укатит никуда, сколько раз её никуда не брали?! И опять не возьмут, кому такая нужна! – буркнул светленький мальчуган.

– Что ты сказал?! – со слезами на глазах вскрикнула Анфиса.

– А что слышала! – вскинув голову, заявил Рем. – Что ты умеешь-то? Шить? Вязать? Такая же белоручка!

– Слышь, «не белоручка», шить умеешь – так мне лямку эту зашей, что порвал! – кривил губы, недобро скалясь, Ирвин.

– Ни таланта, ни мечтаний, в голове один император! Влюбилась, так женись! – всё причитал Рем.

 – В смысле, замуж за него иди! Мне он ничего хорошего не сделал, чтобы славить! Я лучше буду славить солнце, что даёт тепло и дождь, что наполняет семена и посевы силой! Как бабушка моя!

– Ах ты! Изменник! Вероотступник! – бросилась на него Анфиса, хватая за горло, а тот ловким переворотом повалил её саму на траву, прижимая к земле возле моста на лесной опушке.

– Сама такая! – крикнул Рем. – Слепая, глухая, ничего дальше носа не видишь и знать не хочешь! Бесполезная девчонка! Узколобая! Я путешественником стану великим! А из такой, как ты, никогда ничего хорошего не вырастет!

Анфиса со злостью врезала ему под рубашку между ног, перехватив инициативу.

Завалила, рыча от ярости, сначала на бок, ещё раз ударив по той же самой щеке, а потом на спину, уже занеся кулак, лишь на миг задумавшись, врезать по зубам или по носу и будет ли ей самой от этого больно. Какой-то луч здравомыслия внезапно пронзил переполнявшую её агрессию.

– Я тебе покажу бесполезную! – только и рявкнула она, решая, куда ударить, а потом занесла ладонь с замерцавшим голубым огнём, хотя мальчишка уже закрыл лицо обеими руками.

Вдруг правое ухо обожгло жуткой болью, будто это не конница из минувшего разговора пехоту должна взять в клещи, а реальными кузнечными и раскалёнными добела клещами её сейчас хватали прямо за ухо. Девочка, разумеется, вскрикнула, попыталась вырваться, но от этого становилось ещё больнее.