Хроники Бальтазара. Том 3

Происходящее здесь явно имело схожие корни.

На вкус всё это было нечто неописуемое, экзотическое. Полная диковинок феерия полученных на язык ощущений. Остро-кислое, иногда с проскальзывающими едва заметными нотками сладости, кажущееся несочетаемым, и всегда сдобренное большим количеством соусов и пряностей.

Похожие на вареники гёдза и луковичной формы вонтоны подавались в отварном и обжаренном виде с начинками из овощей, рыбы, мяса и даже краба с креветками. В качестве закусок предлагали обжаренные в масле овощи, хрустящие кусочки жирной сушёной кожи лосося, лепёшки с ослиным мясом.

Угощали и шашлычками из обжаренной мелкой птицы типа клестов и воробьёв, жареными шелкопрядами и цикадами, которых в это время года в природе было не найти, а значит, разводили их пришлые захватчики где-то на особых тепличных фермах.

В квадратных миниатюрных ванночках были налиты дополнительные соусы, в которые можно было макать отдельно взятые кусочки блюд. Например, тёмный солёный тамари из соевых бобов, весьма приглянувшийся Бальтазару под блюда из птицы и мяса.

К каждой тарелке супа была принесена особая керамическая ложка со спиральным рельефом и двухцветной росписью.

Особо внешним видом всем запомнился так называемый в Дайконе карп-белка, водящийся и в местных речушках. На блюдах он, предварительно обжаренный на раскалённом масле, застыл, задрав голову, напоминая уже не рыбу, а прямо-таки какого-то дракона. Хрустящее филе покрывалось кисло-сладким томатным соусом, посыпалось смесью зелени и ореховыми лепестками.

Некромант к острой пище не привык, а вот оба его спутника-бородача будто и не замечали никакого жжения. Уплетали за обе щеки, как с голодного края. И если для крестьянина-отшельника – генерала ополчения, это ещё было понятно, то для городничего Яротруска в глазах Бальтазара выглядело довольно нелепо, словно дома так вкусно не кормят.

По крайней мере, хоть терпкий и сладкий ликёр с вишнёвой кислинкой и засахаренными ягодами был действительно тем, что пришлось лорду Кроненгарду здесь по душе.

Выделенный на стол запас он приглушил практически в одиночку, пока остальные довольствовались чаем или же крепкими напитками под самые обыденные тосты: за встречу, за успех переговоров, за процветание обеих земель.

Что-то красивое и изысканное говорила разве что Чиаса. Сначала это были поэтические строки о созерцании солнца и луны.