Хроники Бальтазара. Том 2

 – Эта бестия не знает жалости, её просто так не угомонить!

И они отошли сначала в сторону, а потом девушка, кивая и поддакивая всем словам отца, неторопливо двинулась с ним дальше, словно прогуливаясь, но уводила от перекрёстка всё дальше и дальше. Еким и главный лесник же повели путников к южному капищу, куда отнесли недавнюю кровавую находку.

– Так вот, господа дознаватели, – старался с важным видом вышагивать староста, поправив седеющие бакенбарды и сделав голос более тягучим, – долгое время живёт вокруг Черрикаша одна беда.

Нечисть лесная, как народ её кличет. Полудевица-полузверь, зовут её Алиса-Тигрохвостка. Никто толком не видел, травника не слушайте, он на любой кипиш бежит. Но силуэт, рык её, последствия её деятельности… – продолжал он тяжко вздыхать. – Где-то у меня тут записано было, – снова полез он во все карманы, будто всегда с собой носил свиток с детальным описанием монстра.

– Как лиса пробирается в курятники и крольчатники. Ловкая, прыткая, подкопы своими когтистыми лапами роет. Телёнка задрала не так давно, ягнят воровала, – рассказывал уже басовитый лесник.

 – Как волк в чаще хозяйничает. Подстрелит народ оленя или глухаря, такой свист и вой раздастся, едва к добыче приблизишься… Мол, не подходи – моё! Сама зверья лесного задрала немало. По деревьям скользит, как куница! А серые стаи её защищают. Говорил мне один охотник: по следу шёл, к капканам гнал, так из ниоткуда свора зубастых хищников вдруг на него вышла. Глаза горят, хвост опущен, плечи задраны… Чудом живой от них ушёл!

– Чертовщина одна, да и только! – разводил Еким руками, не совсем понятно про зверь-девицу ли или о так и не найденном её описании в своих карманах.

– А намедни я вон, что обнаружил! – показал Мергер в сторону видневшегося капища, где обсидиановый монумент был окружён кольцами маленьких серых камней, но не солнечными спиралями, а именно циклопическими кругами, словно надгробья маленького кладбища.

И поверх лежала кровавая связка отсечённых голов. Глаза распахнуты в ужасе, рты раскрыты, словно орут диким воплем, а волосы у всех переплетены меж собой тщательно, что и не разделить.

Единая мерзкая гроздь анатомического извращения.

Ни лесник, ни староста даже приближаться к ним не пожелали, просто показывали гостям. Дарина и Кира также предпочли наблюдать издали, но кухарка, узнав один лик из голов, всё-таки осмелела, маленькими шажками двигаясь позади некроманта.

Бальтазар разглядывал жуткую связку, памятник чьей-то неуёмной жестокости.