Хроники Бальтазара. Том 2

Отсечённые головы немолодых мужчин, кто с усами, кто с бородкой, каждая с выражением лютого потрясения, будто перед смертью нечто неистовое увидали, что их и обезглавило.

– Лапой когтистой всем купцам, что мимо нас ездили, головы отсекла тварь! – громким шёпотом восклицал староста за спинами гостей. – Добрые были люди, хорошие. Какое зло они лесной гадине сделали? Только, что мимо имели наглость проехать?

– Папочка… нет, – рыдала Дарина, подходя всё ближе, – не может быть… – рухнула она на колени и дрожащей рукой прикоснулась ко морщинистому лбу одной из голов.

– Вот за что Мара нас так истязает? Зачем испытывает? – негодовал лесничий. – Бродит по лесу бестия, вооружённая серпами когтей. Купцов обезглавила, что сказать-то нам хочет?!

– Что не тому лорду служите, может, – подметила Кира, но отвела взор, когда оба местных на неё покосились, опасаясь, что могут раскрыть.

– Наша богиня Мара-Морена, она же Марья-Моревна, если ласково, – счёл нужным пояснить Еким. – Та, к кому отсылают слова «марево», «кошмар», «морок»… Думаю, что и «мрак» в том числе.

Богиня ночи! Та, чьи полчища стерегут наш урожай и покровительствуют всему Черрикашу. Та, что холодной мрачной зимой не даёт умереть с голоду и замёрзнуть. Строгая, но справедливая! Правительница призраков, что достойным усопшим открывает дорогу в Ирей, лучший из миров!

– Ага, а дорога к вам висельниками усеяна, – фыркнула Кира.

– Да слышали мы ваши веснянки по пути, – произнёс некромант.

– У нас и девочек-то всех в честь богини только на букву «М» и называют.

Мера, Миранда, Марьяна, Мила, Манижа… Да причём одинаковых по городку не встретить, вы не думайте, что однообразно всё как-то. Документы, конечно, поднять не помешает с последней переписи, но я ж тут всех знаю, точно ведаю, что зовут всех по-разному, – рассказывал и улыбался Еким, вскидывая руки со слегка засаленными кончиками рукавов своего небедного наряда и демонстрируя грубоватые морщинистые пальцы без перстней и колец.

– Мера и Марина, между прочим, отсылают к стихии воды и морю, – произнёс Бальтазар, – не думаю, что есть большой смысл на первой букве зацикливаться.

– Что ж ей не так-то? Богине нашей. Мы и огни в болотной епани тушим, и костры по ночам не жжём, только печи в домах топим, неужто жертв мало приносим, что Мара послала страшную тварь нас обирать? И купцов жизни лишила, чтобы нам товары не возили, чтобы зерно наше не закупали… Что же думать! – всё встревожено бурчал бородач низким басом.