Хроники Бальтазара. Том 2

На нём наша кровь… Из-за него… наши души мечутся неупокоенными, застряв меж реальностей, – завывал страдальчески Вильхельм.

– Да бред же! Господа! Я положил их на капище, чтобы отпели! Я заботился об упокоении их душ! – возмущался старший лесничий. – Не я рубил им головы, в конце концов! – показывал он свои ладони: мол, нет на тех никакой крови.

– Мергер! – грозно рявкнул на него староста. – Как это понимать?! Ты поехал к лорду, запросил головы пленников? Ну-ка взять его! – приказал он своей охране.

– Вас пытали? Допрашивали? – интересовался Бальтазар у оживлённой временно головы.

– Нет, им от нас ничего не было нужно, кроме содействия. Когда лорд велел примкнуть к его армии ради спасения и выступить в войсках против бунтовщиков, мы единогласно отказались. Убивать свои семьи? Своих друзей? Горожан? – вернулось его лицо к тому выражению нестерпимого ужаса, в котором тогда и застыло.

– Папа! Папочка! Как же вы… – всё плакала кухарка.

– Прости, что не вернулся домой, девочка моя… – вновь перемещал тот свой взгляд на кухарку.

 – Прости, что оставил тебя… Но я не мог поступить… иначе… Прости своего старика и прощай… Да будет славен путь Киры, да падёт Мортимер… Да будет процветать наш родной дом, Сельваторск… – прикрыл Вильхельм глаза и сомкнул губы, замерев в таком положении.

Ритуал был завершён, свечи потушены, и движение голов плавно утихомирилось. Они замерли и закоченели, будто их и не трогали, даже иссыхали, чуть уменьшаясь в размере, когда похожие на паутину чёрные нити магической дымки покидали останки, растворяясь в воздухе.

– Думаю, допрашивать остальных купцов, смысла мало, только силы понапрасну тратить… – проговорил некромант и отвлёкся на шаги.

К ним в ратушу прошагали лысый травник Игор, его черновласая дочь Мера и с ними дикарка Алиса, грозно сверкая на всех взором явно с опаской и недоверием. И если от властного взора старосты при первом взгляде на него можно было вздрогнуть, звериный взгляд дикарки вызвал не просто волну дрожи, а вереницу ахов и вздохов от всей обомлевшей публики и ещё один визг от обученной грамоте девочки, помощницы писаря.

– Это она? Она и есть? – перешёптывались голоса.

– Позвольте, дикая леди, – бесцеремонно, пусть и с вежливым тоном, взял Бальтазар её за руку, продемонстрировав женские пальцы старосте. – Что это, по-вашему? Серповидные когти, которыми можно срубить голову? Не смешите меня, всем прекрасно виден ровный срез, оставляемый топором.