Инферно

Торс Ыра пострадал чуть сильнее, но зато раны топора вдоль плеч у Агыла были глубже, мешая уже с должной прытью и рвением сжимать собственный клинок. Мужчина перебрасывал его из одной руки в другую, а каждое сжатие пальцев отзывалось напряжением мышц и болью в открывшихся ранах.

Рыжебород с клинком, мельком глянул на женщину, как будто призадумываясь, а стоит ли она вообще того. Это лёгкое отвлечение от боя тут же привлекло к себе внимание яростного Ыра, который начал махать топором косо из стороны в сторону, нападая на того, отталкивая назад, почти к краям, где демонические лапы схватили его, задрав в воздух, и отбросили в сторону центра.

Поднявшись, тяжело дыша, Агыл чуть опустил клинок, поставив остриё прямо, горизонтально, и двумя пальцами, сложенными вместе, указал на свою отметину на щеке, будто пытаясь этим что-то сказать. Ыр чуть сощурился. Патлатый узник пытался понять, что хочет от него в прошлом друг, а ныне соперник.

– У! – только и кричал тот, не имея запаса слов, дабы объяснить требуемое понятие.

Ыр тоже потрогал собственный шрам. Место давным-давно не болело, он даже не ведал зеркал, чтобы узреть себя со стороны, как видел сейчас Агыла. Просто нащупывал с детства эти две широкие полоски, водя по ним пальцами и зная, что они есть у него на левой скуле.

Он и теперь водил по ним пальцам, но лишь сейчас задумался, кажется, о том, что пытался донести своим «У!» мужчина напротив. Ыр касался розоватых отметин и, несмотря на опасность быть убитым и застигнутым врасплох, перевёл глаза на демонические головы вокруг.

Выпяченные зубастые нижние челюсти, бутоном раскрывавшиеся пасти одна из другой, лязгающие плечи, клыкастые шеи, многоголовое уродство и существа чем-то похожие на собак, пауков, осьминогов, летучих мышей и людей… но не люди… Ыр понял, что его приятель пытается намекнуть не просто, что они здесь втроём с этой девушкой люди, а что они с Ыром даже не «друзья», а практически в каком-то смысле «братья», выросшие вместе и имеющие, словно схожие родимые пятна – этот знак их общего отличия.

– Чего застыли? – трубил своими громадными ноздрями демон с уродливой козлиной головой и свисавшей бородкой, как будто те могли разобрать, что он воет.

– Что они делают? – похрюкивая, не понимало аморфное месиво переливавшихся глазниц, передвигавшееся на щупальцах и имевшее рот на макушке.