Инферно

– Сражайтесь! – велела она им, – Бейтесь! – задирала демоница ввысь свои гладкие изящные руки с чёрными агатовыми ногтями, обнажая заострённые зубы своего рта с ярко выраженными крупными не только верхними и нижними клыками, но и загнутыми полумесяцами в уголках губ, словно дополнительными мышцами на особых костях, раскрывающими её пасть также вширь.

А воины арены её не слушались. Они приблизились друг к другу, но не чтобы вонзить в плоть соперника острия, а чтобы взглянуть через плечо на окружавших их демонов, оценив ситуацию.

А потом их орудия, завопив в прорезанном воздухе, полетели в цель.

Завращавшийся в полёте топор разрубил напополам то похрюкивающее нагромождение глаз, лопая и разливая те склизкой жижей, обнажая алые глазные нервы от каждого, ведущие к общему центральному столбу-позвоночнику, ведущего к верхнему изувеченного лезвием рту.

Брошенный же со свистом по прямой траектории нож-меч угодил в центр гигантского летающего глаза, что принёс сюда в когтях его метателя.

Так что окрылённое око рухнуло замертво, невероятно рассмешив своей гибелью рядом стоящего козлоногого, того, что с бородкой, крупными ноздрями, и похожими на каменные выступы, массивными рогами позади черепа.

Аша выглядела изумлённой и ошарашенной, причитая змеиным шёпотом «Калагдатар! Калагдатар!», глядя на пронзённый недавно парящий и хлопающий крыльями глаз, словно так того звали и он, не так давно шелестевший и круживший над ней, был всё же чем-то дорог демонессе.

Два демона погибли на месте, а остальные все веселились и присвистывали от такого зрелища, будто это забавляло собравшихся ещё больше, чем противостояние двух людей за право похотливого овладения женщиной. Демонический смех гремел клокочущей какофонией гулкого шума со звоном и скрежетом, клацаньем челюстей, топотом ног, гортанных и утробных звуков, бульканья, хлюпанья, хрюканья и карканья.

А «братья» разбежались по разные стороны, вынимая своё оружие из наимерзейших тел, принимаясь вырезать ближние хохотавшие отродья, нападая на демонов, а не друг на друга, высвобождая поглощённые людские души, куда бы те не уносились после смерти, а, может, и выпуская из смертной вынужденной плотской оболочки ещё и демоническую суть обратно в преисподнюю, где незнамо сколько времени и испытаний те ждёт, прежде, чем попытаться снова материализоваться в человеческой реальности.