Инферно

Демон послушно заковылял к двери забавной походкой, скрылся за ней на мгновение, а затем вернулся в комнату. Будто просто вышел и снова зашёл, однако глаза его безусловно сияли довольным результатом, горели ярче прежнего и если бы заросшее мехом лицо могло выражать какие-то эмоции, то наверняка в этот момент бы ехидно улыбалось.

– Мусора здесь больше нет, – заявил он с хитроватым видом и преисполненным уверенности гнусавым голоском, явившись с горстью тыквенных с явным удовольствием поедаемых семечек, судя по всему, обнаруженных им в подвале и взятых без спроса, – В доме живёт кто-то ещё, ты не один, – подметил демон.

– Мама Арлин и папа Руфус, – произнёс мальчишка, – Знаешь, а прибери-ка дом, пока их нет! – придумал он новое задание, – Вот удивятся, что я полы помыл и пыль протёр! – заулыбался мечтательно Ян, прикрыв глаза, а когда открыл их, то демона уже не увидел.

Сначала была мысль, что тот тут же принялся исполнять приказание, вот только вокруг не было слышно никаких характерных для уборки шорохов или скрипов, движения швабры, влажных тряпок, ничего.

Безжизненная бездна спиралей и мириады звёзд вертелись за окном явно не с ночного неба. Детский карий взор не находил ни улицы, ни прохожих, ни двора. Он распахнул окно и выглянул, однако кругом была лишь чернота с далёким колючим блеском, пугающая тишиной и тотальным безветрием.

Серебристые блики, рассеянные цветные сияния, сгущавшиеся туманности причудливых форм и невероятных очертаний со всех сторон окружали оказавшуюся в их власти маленькую комнатку. Рождение одних и смерть других светил – бесконечная череда затуханий и далёких красочных взрывов. Колючие далёкие огоньки, столь же враждебные, как и всё вокруг в пульсирующем сгущавшемся мраке.

Вместо красоты переливов, которой всё равно не положено было здесь оказаться, ледяная и тревожная пустота бесконечности представляла собой клубящийся завихрениями далёких сияний хаосом космических переплетений, откуда могли взирать лишь обратившийся в мерцающий свет призраки некогда могучих создателей миров, подхваченные замогильными противоестественными мелодиями отчаяния, трепета и безысходности, что доносились от скрывавшегося за всем этим свечением необъятного и бесформенного Азаг-Тота, слепого бога безумия.