Канун Рагнарёка

 – Забыл уже, кто дочку твою защищал там, наверху? – задрал он свой палец к сталактитам огненного грота.

– Азазил лишён крыльев, а вот я, – раскрыла свои перепончатые позади спины демонесса, виляя остроконечным змееподобным хвостом.

– Это должно меня впечатлить, возбудить, насмешить или напугать? – скривил брови Сетт. – Как бы там ни было, детка, тебе не удалось ничего из вышеназванного, – уверенно прошагал он к порталу.

– Думаешь, возьму так тебя и отпущу, не наказав за дерзость, – обвила сзади демонологу шею Лукреция своим хвостом, остановив его и стянув горло.

– Я не из тех мужиков, кто любят доминирующих над ними баб с плётками в латексе, – пытался освободиться Сетт. – Это тебе к бармену из Фуртхёгга.

– Я загляну, – зловещим, почти звериным тембром лязгнула демоница, выпустив мужчину из хватки. – Ты тоже помни, что перемирие «временно». Как бы такой охотник сам не стал вдруг добычей.

– Всегда готов к схватке, – обернулся он, пятясь к порталу. – Ты только скажи, когда, – взял он свой кнут.

Та, в свою очередь, перевела взгляд на косматого, подобного стоящему на задних лапах медведю, Азазила и кивнула. Тот направился вперёд увесистым, но при том быстрым шагом. И вот тогда уже в глазах демонолога промелькнул некий испуг.

– Да я сам, да куда ты! – выставил он руки перед собой, но могучая лапа ударила мимо них его по груди, спиной швырнув прямо в овальный портал с заострёнными краями своего силуэта, после чего ифриты прекратили его поддерживать.

Воронка захлопнулась, а Сетт оказался посреди осеннего поля, где уже и собрали урожай, и стога увезли в амбары. Под ногами лишь промёрзлая земля, припорошённая слегка остатками сухой пожухлой травы да нагнанными с ближайших рощ ветром опавшими листьями.

Путь в небольшой городок был неблизким, петляющим, но Сетт хорошо знал местность. Сам был не отсюда, но по долгу службы, выучившись в гильдии священников-экзорцистов на борца с демонами, в этих краях бывал неоднократно.

Избавил Кутчи от русалки-душительницы, после разбирался с делом мужа, перебившего топором всю семью и заявившего об одержимости. И как-то раз ещё помогал старосте Антонию, местному священнику, разобраться с воришками-бесами, что по ночам тырили горох, ячмень да молоко у коров, так что те уже доенные были поутру.

С Антонием они хорошо сдружились за все эти случаи. Вместе пили, беседовали, играли в карты, молились.