Песнь кинжала и флейты

 – Кинжал-то себе оставь… – как-то нехотя выдавил он эти слова.

– Но… я ж бесследно пропаду вместе с ним, как и все, – сквозь слезы она будто принимала возможную обречённость.

– Эсфен не вернулся… Дорин и Зилия исчезли. Все Стивлеры… Старик Ухрэль, и тот вопил да хрипел, когда до него добрались. Зато Дезмонд и Нойрин здесь, – имел он в виду пожилую чету лепреконов, у которых тоже уши были весьма остроконечными. – Всё также ворчат. Едят, как не в себя. Не полнея совсем при этом. И ничему не удивляются, плевать им на нас всех, их соседей… – хмыкнул кузнец.

 – Знаешь, если тебя схватят… не знаю даже кто… лучше быть с оружием, чем без него. Три серебра, да к чёрту их… Если клинок хоть раз спасёт тебе или кому-то ещё жизнь, значит, и я прожил свою не зря, – принялся он пить из горла бутылки свой эль, а Диане очень хотелось обнять его в благодарность, да что-то так и не дало ей сдвинуться с места.

Робость ли, страх перед обликом минотавра, довольно отталкивающий запах от его тела и коричневой шерсти, может, тот факт, что он сейчас был слишком пьян, или древние страшные легенды о том, как его предки и собратья когда-то просто убивали и ели людей и эльфов, – не знала уже даже она сама.

Запутавшись во всех своих чувствах, Ди рыдала в который раз, хотя казалось, в теле уже не осталось никакой влаги на новые слёзы.

– Спасибо, – только слетело с её пухленьких губ под почтенный кивок головы. – Вы очень добры!

– Береги себя и никому не давай в обиду, малышка, – промычал кузнец.

– Да, – кивнула на это Ди, нервно озираясь с надеждой, что вот-вот откуда-нибудь появится вылезший из укрытия Вир, да этого всё никак не происходило.

Она опять повернулась, мечтая скорее добраться до искомого дома. Завидела свет у соседа-гоблина и почему-то сначала подошла туда, где была нараспашку открыта дверь. Там, за обеденным столом, в свете свечей одетый в прямые тканые шорты, для него вполне годящиеся в брюки, и чёрный фрак зеленокожий почитывал большую книгу.

И при помощи пальцев необутой левой ноги брал чашку за округлую ручку, подносил к длинноносому лицу да отпивал ароматный бергамотовый чай, не отвлекаясь от текста и раскуривая изогнутую крохотную трубку тёмно-бордового оттенка.

– Мистер Форкас, – постучалась девушка в распахнутую наружу дубовую дверь его дома, шумно всхлипнув.

– Да? О! Диана Лафо, – поглядел тот на неё поверх своего монокля, зажатого левой бровью.