Песнь кинжала и флейты

Никакой обуви, лапы с тремя торчащими вперёд крупными когтистыми пальцами и ещё одним, от пятки направленным назад.

Морда была вытянутой, пучеглазой, чешуя вновь светлела в оформлении контуров рта, словно губы, которые на самом-то деле у существа отсутствовали, если так посмотреть. Где-то у шеи висели складки и припухшая кожа, словно какой-то горловой мешок. На плече красовался крепкий чёрный лук, может быть, даже из агара, украшенный кое-где серебряными складками, узорами и вкраплением чёрных поблёскивающих камней.

А за правым плечом виднелся ворох полосатого оперения тонких стрел.

Кроме него здесь была ещё одна зеленоватая фигура – крепкий полуорк с трёхдневной тёмной щетиной и короткой стрижкой, Вир про таких ещё говорил «лицо кирпичом». Столь большой и плечистый что, Диане казалось, он одним сжатием кулака способен раздробить эльфийский череп. По крайней мере, хрупкую голову девушки-подростка так уж точно, полагала Диана.

Глаза его были переходного оливкового оттенка из бурого в болотистый.

Губы – тонкими, а нос – коротким и прямым, с широкими ноздрями. По лицу на вид ему не дашь особо старше тридцати, мужчина в расцвете лет и даже без торчащих нижних клыков, как многие полуорки.

Подле него стоял молодой лысенький тип в монашеской рясе с откинутым капюшоном. Этот уже принадлежал к роду людей. Высокий лоб, почти горизонтальные брови, небольшие усики и густая короткая бородка от уха до уха цвета созревших колосьев ржи. Также своеобразная колонна щетины шла от нижней губы аккуратного маленького рта с едва заметной выемкой и приподнятыми, будто в вечной мягкой улыбке, уголками.

Последним в компании, по правую руку от него был коренастый гном из рода нордов. Черноволосый, с зачёсанной назад средней длины гривой причёски, с густой бородой и переходящими в неё усами. Шарообразное крепкое телосложение пряталось за пышными тёмно-сиреневыми и синими тканями многослойной составной робы. А глаза его были небесно-голубыми, словно огранённые топазы, поблескивающие в танце окружающих факелов.

Штаны и кафтан были единых узоров и общей гаммы. Накладные плотные наплечники более светлыми, под ними золотистыми кругами блестели застёжки тёмно-синего плаща с серо-серебристой каймой. А спереди была ярко-синяя широкая лента орария или парамана из парчовой ткани, одетая через голову, расшитая золотом, напоминая скорее какой-то вымпел или даже слишком помпезный фартук.