Песнь кинжала и флейты

– Хе-хе, вот видишь! Два гнома против тебя одного! – расплылось заросшее лицо низкорослого норда в самодовольной ухмылке.

– Моя вот бабуля никогда не призывала ничего взрывать, – негромко подметил Фарис. – Она считала, споры надо решать в честном бою кулаками.

– Ты хоть потянешь вытащить оттуда семь персон с вещами? – недоверчиво любопытствовал священник у Брома.

– Потяну и десятерых, – хорохорился гном, поправляя робу и плащ. – Ты своё дело, главное, знай. А то в прошлый раз на тебе уже ни царапины не было, а мы в крови все, не понятно даже чьей уже, своей или чужой.

– Я экономил силы, – с обидой в голоске подметил тот. – И, конечно же, первым делом залечил собственные порезы! Если умрёт ваш клирик, кто будет врачевать ваши раны? Я первая персона на исцеление, – уверенно заявлял лысый монах.

– Да благос-с-словит нас-с небо, – присвистывал людящер.

– Держись меня, – сзади над ухом Ди склонился таскарец. – Всё будет хорошо. Добудем регалии, вернёмся по одному щелчку пальцев.

На Брома не злись, у него было столько жён в жизни, что он разочарован в женском поле и как-то теперь их.. вас… недолюбливает, – щебетал он в полголоса. – У Хагора проблемы в управлении гневом. Вспыхивает и впадает в ярость, к нему даже не подходи, мало ли, чем не понравишься. Косо посмотришь, не так пахнешь, лезвие ножа выглядывает из ножен… Он непредсказуем. Клирик наш трусоват и немногословен. Сам себе на уме. А вот Хрисс парень надёжный, хоть и страшный.

– Не страшный, у меня всю жизнь сосед напротив – минотавр, – заявляла ему девушка, как бы намекая, что её звероподобными расами не напугать.

– Тем лучше. Хрисс у нас голова. Умный, расчётливый, иногда бывает дотошный до мелочей, но на деле всегда имеет запасной план, так что врасплох его не застать. Единственный недостаток – любит только себя, и вряд ли будет защищать тебя, как незнакомку. Тебе нужно себя как-то проявить, чтобы он зауважал. Впрочем, это касается, наверное, и отношения к тебе Брома с Хагором заодно.

– А ты типа весь такой защитник и покровитель, – закатила глаза Ди.

– Ты мне сразу понравилась, да и я сам в каком-то роде музыкант, – отодвинул он свой плащ, обходя её, чтобы она на левом его бедре заметила не только припрятанный там короткий тяжёлый кинжал-адьяр, загнутый вперёд и расширяющийся к концу, но и зурну – небольшую деревянную дудочку из гренадила и тростника с широким раструбом на конце и множеством отверстий.