Песнь кинжала и флейты

– Вот, девочка, сейчас самое время. Умеешь на флейте играть утихомиривающие мелодии или заклятье очарования? – лился возле неё мягкий голос Фариса, а у Ди уже кружилась голова от всей ситуации.

– Помирать, так с музыкой? – усмехнулся пошутивший священник.

– Да ладно вам, в первый раз, что ли! Где там эта мелкая? Время зажигать! – заполыхали кулаки у гнома, а людоящер снял с плеча свой красивый лук, натянув тетиву.

Полуорк скинул со спины щит, доставая топор. И даже Фарис лёгким взмахом руки вооружился рапирой.

Глядя на них, Ди пришлось сделать то же самое, выхватить сразу оба кинжала, так как что делать свободной рукой она всё равно не представляла. Похоже, что предполагалось драться с теми, кого она вот-вот готова была предать и сдать, но это лишь после того, как те определённо предали её саму, а точнее, её доверие.

В голове складывалась вся мозаика. Подземное грязноватое убежище, неотёсанный внешний вид каждого из отряда. Отвлекающий манёвр со статуей, куда должны были все сбежаться, потому, вероятно, и не было никакой стражи на входе.

Идеальное время для ограбления – исчезла половина населения да ещё напал громадный дракон.

Вряд ли всё это было делом рук этой банды или вообще хоть как-то с ними связано. Создавалось впечатление, что городские хитрецы просто вовсю пользуются ситуацией, смекая, что лучше ничего уже не будет. Странным выглядел только список, вместо которого следовало бы реально хватать всё подряд.

Воцарилась тишина, во время которой все следили друг за другом, но никто не начинал явно приближавшееся сражение.

Напряжение нарастало. Шестеро стражников в одинаковых доспехах с наплечниками, наручами и кольчугой, один капитан с ещё более крепкой защитой. И томящийся в дверях чиновник, предпочитавший наблюдать с безопасного расстояния и готовый, чуть что, выскочить, прячась за входными дверями.

– Так, может, всё-таки договоримся? – достал из своего жилета опять благоухающий тюльпан Фарис, первым нарушив молчание, и дунул на лепестки, прямо в лицо одного из рослых стражников.

С цветка слетела заблестевшая рыжеватая пальца, а потом у того глаза вдруг резко сменили окрас с небесно-голубых на такой же мандариновый оттенок. Тот опустил копьё и встал боком на полшага назад, вежливым жестом приглашая Фариса пройти мимо. Только путь наверху всё равно преграждал консул с недружелюбным взором.

Всё это столь же недобрым прищуром разглядывала и Диана, припоминая такой цветок при их знакомстве.