Божья коровка. Книга 2

Сейчас – не Сталинские времена, конечно, признание царицей доказательств не является, но, если обвиняемый признал вину, суды на направленные им дела смотрят благосклоннее. Не согласится с ним Коровка – не беда. Мурин объяснит: меру пресечения определяет прокурор, а наказание выносит суд. На том его работа завершится. Другие бы дела вот так же быстро щелкать…

* * *

Дверь за спиной закрылась с лязгом, заскрипел замок. Борис шагнул вперед и огляделся. Камера со сводчатым кирпичным потолком, с него свисает на шнуре электрическая лампочка.

Горит ярко, но в камере все равно немного сумрачно, особенно у двуярусных нар. Сейчас с них на Бориса смотрело множество любопытных глаз. И рожи их хозяев добра не обещали. Как там следователь ему сказал? «Посидишь с блатными в камере, еще не в том признаешься?» Сволочь милицейская… Поперек порога лежало полотенце. А обитатели камеры ждали дальнейших действий новичка.

– Всем привет, – сказал Борис. – Кто тут старший?

– Подойди, – послышалось из угла.

Борис перешагнул полотенце и отправился на голос.

Лица обитателей нахмурились. Особенно у седого мужчины с морщинистым лицом. На запястьях его рук – наколки. Знакомые наколки. И лицо его, похожее на печеное яблоко, он тоже видел.

– Дядя Саша?!.

– Я тебя знаю? – свел брови к переносице сиделец.

– Ресторан «Журавинка», лето позапрошлого года, – напомнил Борис. – Я с Быком сцепился из-за девушки. Он с пером ко мне полез. Ну, перо я выбил, а его скрутил. Хотел звать милицию, но тут вы подошли и попросили за него.

Я согласился разойтись миром. Вы тогда еще бутылку коньяка на мой столик передали.

– Было такое, – хмыкнул дядя Саша. – Обзовись-ка.

– Борис Коровка.

– По какой статье закрыли?

– Двести первой, часть вторая.

– Ну, пацан ты резкий, – дядя Саша улыбнулся уголками темных губ. – Здесь по первой ходке?

– Да.

– Тогда не понимаю. К нам зачем тебя засунули? Люди здесь серьезные сидят, все на зоне не по разу побывали. И статьи у них другие.

– В несознанку я пошел, – сказал Борис, – вот следак и обозлился.

Обещал, что посижу тут с вами – и не в том признаюсь. Мент поганый!

– Беспредельщик, – подтвердил сиделец. – Что там в твоей сумке?

Борис стал выкладывать на шерстяное одеяло принесенное с собой добро. Десять пачек «Примы» – пачки вскрыты и проверены. Следом колбаса в бумаге. На куски порезана небрежно, криво – проверяли при осмотре. Вдруг внутри заточку спрятал? Чай в бумажных пачках, спички и конфеты-леденцы.