Божья коровка. Книга 2

Шоколадные сидельцам не положены, как и сигареты с фильтром.

– Угощайтесь! – предложил авторитету. – Хлеба только нет.

– Ну, черняшки мы найдем, – хмыкнул дядя Саша. – А за курево благодарю. Наше кончилось вчера, нового пока не передали.

– Забирайте все! – сказал Борис. – Не курю я. Для людей принес.

– Правильный пацан! – одобрил дядя Саша и распорядился: – Щавлик, стол сооруди. Поедим как люди, Боря грева нам принес…

Спустя час Борис лежал на нарах, листая в памяти события последних дней. Две очных ставки, на которых напавшие на него студенты безбожно врали, а Пинчук их только поощрял.

На возражения не обращал внимания и в протокол не внес. Борис не стал его подписывать. Инспектора такое не смутило, он просто сделал в документе нужную отметку. Борис рассчитывал, что следователь разберется, но тот с ним встретился лишь для того, чтобы уточнить детали дела.

– Здесь все неправда, – сказал Борис, горя надеждой. – Студенты на меня напали, а не я – на них. Они же пьяные в дымину были, приемник мне разбили.

Поговорите с участковым и с дружинниками, они все видели. Пускай расскажут.

– Показания свидетелей и потерпевших, имеющиеся в деле, свидетельствуют об обратном, – пожал плечами лейтенант.

– Они сфальсифицированы Пинчуком. Он приходил ко мне домой и уговаривал отказаться от претензий к Григоровичу, ведь у того отец – секретарь горкома партии. Я отказался, тогда он и состряпал дело.

– Не клевещите на сотрудника милиции! – возмутился лейтенант. – За это можно и привлечь.

Рекомендую вам признать вину. Суд это примет во внимание.

– И добавит срок, – сказал Борис. – А я сидеть не собираюсь. Тем более что не за что. Я не согласен с обвинением.

– Вы можете об этом написать, – пожал плечами лейтенант и придвинул протокол. – Имеете такое право.

Борис и написал. И то, что дело в отношении него сфальсифицировано, не забыл упомнить. Лейтенанту это не понравилось – потребовал, чтобы исправил, грозил, что пожалеет. Борис уперся – потому, наверное, и оказался в камере с рецидивистами.

Сейчас же, вспоминая это, он поражался, с каким спокойствием бездушная милицейская машина крутила жернова. Всем на Коровку было наплевать. Но милиционеры в форме – тоже люди, и под мундирами у них – сердца, а там должно быть сострадание или, на худой конец, хотя бы чувство справедливости. Однако нет… Почему? Ведь в СССР имеются законы, их исполнение навроде контролируют. Прокуратура, суд, над ними – партия.