Император полночного берега

Швырнув обломки щита в лицо царю, он перехватил меч обеими руками и сам нанес удар. Клинок врубился в топорище секиры. Удар ногара был столь силен, что Азгадер не удержал секиру. Ногар ударил плечом в щит царя и сбил противника с ног. Наступив на щит, ногар не позволил царю закрыться и занес клинок над простертым телом. Удар без сомнений мог бы стать последним и в этой схватке, и в жизни правителя Хишимерского царства.

Лучники уже были готовы расстрелять победителя с разных сторон, но грозный окрик царя остановил их:

– Всем стоять!

Пристально глядя в глаза ногару, возвышавшемуся над ним с мечом, готовым для удара, Азгадер спросил:

– Чего ты медлишь, раб? Почему не бьешь?

– Тому есть две причины, – глухо ответил ногар.

– Боишься, что мои лучники попортят твою шкуру? – усмехнулся царь.

– Это вторая причина.

– Какая же первая?

– В поединке я не добиваю поверженного противника.

– За это и поплатишься, – процедил Азгадер.

Царь ударил ногой в колено ногара, его ладонь в кольчужной перчатке сомкнулась на лезвии опустившегося клинка. Потеряв равновесие, ногар упал на Азгадера, тот встретил его коленом. Отшвырнув противника в сторону, царь легко поднялся на ноги, меч ногара оказался в его руке.

– В наше время благородство не в цене, – произнес Азгадер. – Но твоя доблесть, стойкость и храбрость делают тебе честь, как воину. Встань.

Ногар поднялся на ноги.

– Как твое имя? – спросил царь.

– Метнос, – назвался пленник.

Азгадер протянул ему клинок и объявил:

– Будешь моим телохранителем.

Брови Метноса удивленно взметнулись.

– Ты готов доверять мне настолько? – ошеломленно спросил он.

– Главное, чтобы ты доверял мне, – ответил царь. – Я же не доверяю никому, помни об этом всегда. Иди умойся, смени одежду и доспехи. Все свободны! – объявил он лучникам. – Этого убрать, – царь указал на мертвое тело. – А ты иди сюда!

Последние слова относились к Идигеру.

– Мне сказали, ты хотел меня видеть, государь.

– Я хотел видеть тебя еще вчера. Где ты был?

– Я ездил в Ногару.

Азгадер нахмурился.

– Почему мне об этом ничего не известно?

Жрец снова склонил голову.

– Прости, государь. Я не хотел излишне обременять тебя.