Жертвуя малым. Том 1

Он аккуратно потянул из моих пальцев свои листки, которые я уж было принялась комкать. Я разжала пальцы. Не глядя на меня, он принялся сбивать листки в ровную стопку на колене. – Каждому поступку есть объяснение, но пока тебе придется удовольствоваться только этой прописной истиной. Ты спросила, до каких пор? Ответ: еще две недели. Пожалуйста, – он поднял на меня глаза, – позволь воспользоваться твоим гостеприимством в течение еще двух недель.

Я, не находя слов, молчала. Как он может быть таким искренним и в то же время таким жестоким? Даже донна с ее потребительским отношением пугала меня меньше.

В конце концов, насколько мне известно, по ее вине никто еще не погиб.

– Пожалуйста, живи, – нашла я, наконец, хоть какие-то слова, – пока Лемурии не завершатся. – Я добавила название праздника специально, чтобы отследить реакцию, но Соль снова удивил меня.

– Спасибо, – кивнул он и протянул мне ладонь. Я вяло пожала, недоумевая, он добавил, – ты хороший человек, Кора!

Я смутилась. Я не могла его понять.

Но в этой редкой роли – благодарного юноши – он был так убедителен, что можно было забыть, кто он такой на самом деле. Аристократ. Для некоторых – бог.

Соль разжал пальцы на моей ладони и подвинулся к столу поближе. Для него в нашем разговоре на две недели вперед была поставлена точка. Я посмотрела на его прямую спину в щеголеватой зеленой тунике, на толстую змею косы, с вплетенной в волосы изумрудного цвета лентой, и сказала затем лишь только, чтобы избавиться от неприятного чувства соучастия в злодействе, точившего меня весь день:

– И все-таки на твоем месте я не стала бы напрасно освобождать приговоренных преступников, особенно накануне амнистии.

Тебе, как сыну Божественного, может, все и сойдет с рук, но остальные причастные понесут полноценное наказание.

– О чем ты говоришь? – сосед мой уже прочно уселся за стол, и смотрел теперь на меня через плечо с плохо скрываемым раздражением.

Я обошла его и столик, и села напротив, поджав ноги.

– Прости, что отвлекаю, – повинилась я, ощущая, как начинают шевелиться в груди, под солнечным сплетением, холодные и колючие паучата.

Соль нравился мне, его загадочность, грубость, прямоту – я прощала ему все за его редкую, ошеломляющую искренность. Аристократ с человеческим сердцем, возможно ли такое вообще?! Да, плебеи сами попросили его отвязать души тех, кого он же и подбил на кражу. Он согласился. Он выглядел так благородно тогда, когда давал обещание исполнить долг главе артели мусорщиков.