Жертвуя малым. Том 2

И тут же, перебивая сама себя добавила, – тебя вызывали? Ты ведь сообщила, о том, что произошло?

Риша отвечала, что об этом позаботится Берилл.

– И ты не смогла этого предвидеть? – задала Ами новый вопрос.

– Не смогла, – призналась Риша. – Какие-то мои действия изменили будущее, и теперь я ничего не знаю о том, что случится через пять дней. Точнее, я знаю, что окажусь заперта в какой-то больнице, но совершенно не имею представления, почему.

– Хм, – сказала на это Ами.

– Еще Берилл наговорила много всякого непонятного про своего брата, про статуи, и про то, что Шабо обречен был стать агнцем после того, как я родилась.

Знаешь ли ты что-нибудь об этом?

– Нет, – отвечала Ами неуверенно. Она помолчала. – Припоминаю, – добавила она, когда Риша, дожевав свой бутерброд с острой лапшой, собиралась уж было позвать ее назад в общую комнату, – что у Топаз, моей «мудрой сестры», тоже есть брат, который стал агнцем. Впрочем, – тут же одернула она себя, – у папы никакой сестры нет.

– Зато твоя мама была Мудрой, – вставила Риша, и вдруг ощутила крепкую, совсем не нежную хватку Ами на своем предплечье.

– Пойдем спать, дорогая, – тяжело и проникновенно сказала она. – Уже поздно, а завтра моя смена в гроте.

– Хорошо, – согласилась встревоженная Риша. – Не бери в голову, ладно?

– Не буду, – уже мягче отвечала ей подруга и разжала пальцы.

Отряхнув крошки с подолов, девушки встали и тихонько вернулись в комнату, где старшие товарки уже вовсю спали.

В будущем измученная Риша в присутствии докторов встретилась со своим отцом. Он был мрачен, говорил отрывисто и каждый раз как будто бы не с ней. На все ее извинения и просьбы позвать Шабо, или хотя бы рассказать, что с ним (почему-то ее интересовало именно это), он не реагировал. Доктора, в свою очередь, задавали ему стандартные вопросы: кто таков, как зовут жену, из какой она общины, не водилось ли за ней или за женщинами в ее роду особенных талантов. Отвечая на вопросы, касающиеся дочери, отец поведал интересную подробность: оказывается Оникс, тетка-пифия, предсказала его жене рождение слепой дочери.

«На ней наш род прервется, так напророчила она, – сказал отец, и в сердцах добавил. – Права была, проклятая». Доктора зашикали на него, он извинился перед комиссией и попросил, чтобы Ришу вывели. «Видеть ее не могу», – добавил он, и доктора поспешили избавиться от девушки, опасаясь, как бы родной отец не наговорил ей гадостей.