Жертвуя малым. Том 2

– Это правда, – согласился с ней Император. И твердо добавил: – Я готов пойти на риск.

Риша мотнула головой.

– Но я… Прежде чем ответить вам, да или нет, не могли бы вы, сеньор… – решительно проговорила она и, сбившись, замолчала, краснея. Критерий истинности не казался ей слишком уж достойным доверия, но это был единственный доступный ей способ проверки хотя бы части его слов.

– Да-да? – с неподдельным рвением подбодрил ее Торис.

– Я хотела бы, если можно, конечно… Я хотела бы потрогать ваши волосы, сеньор, – призналась, наконец, Риша и смущенно опустила голову.

– Вне всяких сомнений, милая, – с облегчением и с ностальгической теплотой в голосе отвечал ей Император, – я почту за честь. Целая вечность миновала с тех пор, как моя собственная Мудрая матерь делала это для меня.

Позвякивая украшениями, он придвинулся к Рише ближе. Пальцев на ее ладонях он не разжимал, и она, чуть помедлив, сама высвободила левую руку. Занесла ее, примериваясь, чтобы точно положить куда нужно. Он подался к ней сам, подставляя макушку под ладонь.

Риша сделала глубокий вдох.

Его теплые волосы ощущались как нечто драгоценное. Целая сокровищница волос – ровно расчесанных и идеально уложенных. Не спеша, она повела рукой вниз по макушке, наслаждаясь гладкостью скольжения. Он затаил дыхание под ее рукой, а потом осторожно, точно боясь ее спугнуть, выдохнул.

– Ты настоящая, – сказал он ей.

– Вы настоящий, – в унисон ему вынесла вердикт она.

Застигнутые друг другом врасплох, оба весело рассмеялись.

Впервые за несколько месяцев Риша смогла дышать легко и свободно. «Может быть, для Шабо еще есть надежда, – подумала она, и кивнула сеньору Торису, отнимая руку от его волос. Он поймал ее за руку и, бережно поднеся ладонь ко рту, легонько, галантно поцеловал. Учтивый, любезный дядюшка, сам Божественный. – Он стар и неглуп, и он борется с нежитью вот уже более двухсот лет. Быть может, он не позволит нежити погубить моего Шабо?..»

Не зря ведь черви сказали Рише, что жизнь брата в ее руках.

Она приняла предложение Ториса. Других вариантов у нее все равно не было, но все же роль в пьесе следовало играть убедительно, хоть и непонятно, для кого. Черви говорили Рише, что наслаждаются представлением. Что ж, вполне возможно, они были единственными зрителями на этом спектакле. И все же Риша исполняла свою роль не для них. Мама и бабушка покинули этот мир, отец отказался от нее, Ами убила себя, а Берилл выслали прочь из дворца.