Лилии и Маяки

Эти пошарпанные топчаны навсегда сохранят клетчатую память об их интимности и соприкосновении замерзающих спин и животов после опасного и прекрасного купания под ливнем в молочно-нефритовой мегаломании.

Их Вагатор кончился. Им даже не захотелось тут оставаться. Загорать и купаться через боль утраты, которую они похоронили быстро и одновременно, замерев в объятиях, каждый со своими мятущимися мыслями и чувствами прощания. Растягивать этот кошмар не хотелось. Есть и пить не хотелось. Они медленно, чтобы навсегда запечатлеть в памяти остатки красоты, и расстроенно, потому что неизбежно все сгинет в надвигающемся прогрессе, побрели через безмолвно кричащие о помощи камни Среднего и Большого Вагатора к арендованному мотоциклу.

12

По пути с Вагатора в форт Чапора, до которого было лишь пару километров по раскаленной трассе, они завернули в баньяновые заросли сделать несколько снимков на память и остыть в тени.

Два царственных баньяна, окутанных паутинами и придорожной пылью, обеспечили красивый вид для фотокарточек.

Кэтти немного попозировала Хэму в несложных стоячих асанах. Потом они покачались на воздушных сухих корнях, как маленькие игривые обезьянки. Сделали несколько крупных планов в переплетениях ветвей и шелестящей высушенной листвы. Эти простые туристические развлечения отвлекли их от недавней печальной встречи с любимым местом. Спрятав фотокамеру в рюкзак, немного расправив смятые одежды и вытряхнув мелкие камешки из обуви, не сговариваясь, присели на старинный заброшенный колодец из поросшего бурым мхом камня. Ручка подъемника и цепь превратились в сильно заржавевший дрязг. Однако вся эта обстановка заброшенности и одинокие деревья, пристанища мелкой ночной живности, способствовали тому, чтобы два немного сбитых с толку и утерявших оптимизм путника перевели дух.

Хэм раскурил один нирдош, крепко прижал к себе свою Кэт. И они погрузились в вялые размышления о глобализации, эволюции человека, наступающей оптимизации, деградации, цивилизации, самоидентичности и прочей ерунде…

– Дай попробовать? – попросила она, указывая на нирдош.

– Ну держи! – развеселился Хэм, протягивая кривенький коричневый самокруток с дымящимся кончиком.

Кэт затянулась и скривилась.

– Ну что за гадость ты куришь? Неужели тебе нравится?

– Дорогая, процесс курения – сакральный. Есть в нем что-то такое… Не знаю, как тебе объяснить и передать эти ощущения. Помогает мне приостановиться, переключиться, передохнуть. Ну да бог с этим.