Интендант третьего ранга

Русские называют их «сметана» и очень любят, но от кислых сливок желудок болит еще больше. Приходится пить молоко. Еще помогают сырые яйца. Свежие. Клаус, когда их приносит, уверяет, что только-только из-под курицы. Тогда почему болит живот? Боже, какие чудные взбитые сливки делала Лотта!..

Главной удачей в жизни Эрвин Краузе считал женитьбу. Когда он, молодой гауптман, в восемнадцатом году вернулся с Западного фронта, будущее представлялось безрадостным. Выполняя условия Версальского договора, Германия сокращала армию, и тысячи лейтенантов, обер-лейтенантов, гауптманов, майоров оставались без средств к существованию и растерянно толкались на переполненных биржах труда.

Некоторые нанимались простыми рабочими к своим бывшим подчиненным, и те покровительственно хлопали по плечам некогда строгих офицеров. Краузе такого не хотел – он проедал последние марки, когда судьба свела его с Лоттой. Она понравилась ему сразу, а позже выяснилось, что и он ей. С армейской прямотой Краузе признался в любви и не скрыл своего бедственного положения.

– Я поговорю с отцом! – пообещала Лотта.

Это прозвучало многообещающе, но Краузе не поверил. Они познакомились с Лоттой в дешевой пивной (позже выяснилось, что Лотта зашла в нее случайно), как мог помочь ему отец бедной девушки? Краузе обещали содействие люди влиятельные, но даже в полицию не сумели устроить.

Следующим утром к подъезду его обшарпанного дома подкатил черный «кадиллак», и шофер в кожаной тужурке сообщил потрясенному Эрвину, что господин Леманн приглашает господина Краузе в свое поместье.

Отставной гауптман облачился в парадный мундир, нацепил ордена и отправился к отцу Лотты.

– Дочь сказала, что любит вас, – без долгих предисловий сказал ему низенький, пухленький Леманн. – Я ей верю.

– Я тоже люблю ее! – поспешил заверить Краузе.

– Похоже на правду, – согласился Леманн, пронзив его цепким взглядом. – Лотта уверила: вы не знали, чья она дочь. Я сомневался, но теперь вижу: она права. Это хорошо характеризует вас, Краузе.

Я человек простой, богатства достиг трудом, поэтому ценю в людях честность. Лотта сказала: вы ищете работу. Я могу предложить ее. Но мундир придется снять…

– Я ничего не умею! – смутился Эрвин. – Меня учили воевать…

– Большое поместье – это большое хозяйство. Бывший ротный командир сможет управлять сотней работников. Или я не прав?

Краузе горячо подтвердил, что господин Леманн абсолютно прав и, вне себя от радости, побежал разыскивать Лотту.