Интендант третьего ранга

– Будете хорошо работать, получите хорошее питание, – сказал он небрежно. – Это в ваших же интересах. Не то сдохнете здесь – и все дела. Ясно?

Ему никто не ответил, и «гнида» посмотрел на коменданта. Тот кивнул. Уполномоченный повернулся к воротам и сделал знак. Во двор въехала телега, груженная большими бидонами и корзинами. Телегу сопровождали хмурые дядьки с белыми повязками на рукавах полотняных рубах. На плече у каждого висела винтовка.

– Нам предстоит долгий путь, поэтому всех покормят, – сказал уполномоченный.

 – По прибытии на место накормят еще. Это аванс…

Последние слова Кернера потонули в гуле голосов. Пленные, увидевшие корзины и услыхавшие про еду, не смогли сдержаться. Гул нарастал, строй стал колебаться. Кернер сдернул с плеча ближайшего дядьки винтовку, передернул затвор и выстрелил в воздух. Во дворе мгновенно затихло.

– Смирно стоять! – зло крикнул «гнида», потрясая винтовкой. – Всех накормим. Кто не подчинится – застрелю! Ясно?

Ему не ответили, но строй выровнялся.

Двое дядек подтащили корзину – там лежали толстые ломти хлеба. Хлеба бойцы Саломатина не видели уже месяц, при виде его строй колебнулся, но тут же застыл под бешеным взглядом уполномоченного. Дядьки молча совали в руки в руки каждому по ломтю, бойцы тут же впивались зубами в душистую черную мякоть. Торопливо набивали рот в надежде получить еще, когда корзину понесут обратно, давились, кашляли. Другие дядьки в ответ на это черпали из бидона кружками, давали запить.

– Вы даете им молоко? – изумился эсесовец, заглянув в бидон.

Он перешел на немецкий.

– Это обрат, – пояснил Кернер тоже на немецком, – получается при отделении сливок из молока. Обычно его дают телятам, но у нас нет столько молодняка, поэтому выливаем. Хотите попробовать?

Эсесовец засмеялся и покачал головой.

– Однако вы хорошо их кормите, – заметил он, когда дядьки сняли вторую корзину с воза.

– Им предстоит пройти двадцать километров, а у меня только две телеги.

– Пристрелите отставших – и дело с концом!

– В деревне каждые руки на счету, большевики успели мобилизовать молодежь…

– То-то вы увели из Города двух молодых евреев, – лукаво улыбнулся эсесовец.

 – Я все знаю, Кернер, учтите!

– Разве плохо, если евреи работают на Германию? – пожал плечами уполномоченный. – Они жаловались, что здесь им нет применения. Могу забрать остальных.

– Остальные – старики, женщины и дети, – махнул рукой эсесовец. – Хватит с вас пленных.