Лучший приключенческий детектив

Даша тоже остановилась. Она сбросила с плеч рюкзак и, разминая руками плечи, заглянула вниз. Обвела равнодушным взглядом волнистые верхушки сосен и поморщилась.

– Другого пути нет? – спросила она у проводника.

Тот стоял на краю пропасти и демонстративно любовался дикими красотами.

– Шуйская панически боится высоты, – монотонно разъясняла она, чувствуя, что и её пофигизму приходит конец. Бог и царь явно нарывался на скандал.

– Зачем потащилась в горы? – презрительно бросил Графин.

– В горы она не тащилась.

 – Даша окинула взглядом проводника и обратилась к Эдику. – Придумай что-нибудь, пока я…ты его нанимал.

Графин отступил от края и суетливо постучал по карманам. Быть проводником у избалованных горожанок – сплошное мучение. Так и знал, что начнутся истерики.

Эдик склонился над Алисой, помогая снять рюкзак. Она с трудом поднимала руки, вконец перепуганная высотой.

– Обвяжем верёвкой, подстрахуем. Пусть двигается по стеночке.

– Возись с такой. – Графин открыл рот для следующей хлёсткой фразы и едва не был сбит рюкзаком Алисы, который Громова ткнула ему в грудь.

– Держи, Сусанин. Четвёртый час шарахаемся по лесу.

Она вернулась к своему рюкзаку и достала из него верёвку. Обвязала себя, потом Алису, кинула свободный конец Эдику.

– Лёгонький маршрут! – подал голос обиженный Графин. – Тут дети бегают…

– …и бабки, и козлы горные. Ты рюкзак неси. Может, быстрее к озеру выведешь, – фыркнула Даша. – Шуйская, водички?

Алиса помотала головой, выпрямляясь на дрожащих ногах.

– Специально завел, – пробурчала она. – У меня предчувствие, что дальше хуже будет.

Подобно американскому сэндвичу, обложенный двумя рюкзаками, недовольный Графин выступал первым. Туристическая троица следовала за вредным проводником шаг в шаг. А тропинка между тем сузилась до катастрофических размеров.

Теперь Алиса двигалась исключительно боком и приставными шагами, перебирая руками скалу. В одном месте несчастной пришлось ползти на четвереньках, разогнуться после которых оказалось ей не под силу.

Она так и застыла на карачках, с закрытыми глазами. К горлу подкатил тугой ком, мутило.

– Алиска, вставай! Ещё чуть-чуть.

– Н-не могу, б-боюсь.

Даша с ненавистью вгляделась в сгорбленную спину проводника и скомандовала:

– Открой глаза, Шуйская! Встань! Иди, я сказала! – и когда та на полусогнутых дрожащих ногах преодолела опасный участок, очень цветисто выругалась сквозь зубы.