Инсомния

– Врум-врум, трещотка голозадая, – раздался насмешливый голос сверху.

Я развернулся, напрягшись всем телом. На ветке сидел человек в зеленом плаще и ел какие-то орехи. Если бы он не заговорил, я бы в жизни его не заметил. Настолько он сливался с окружающим лесом.

– Че вылупился? – снова усмехнулся он и спрыгнул с ветви. – Понимаешь меня?

Человек был худым и высоким, а двигался очень легко и грациозно. Подойдя ближе, он снял капюшон, и я заметил длинные уши, выбивающиеся из-под зеленых волос. Почему-то у меня в голове сложилось отвращение к зеленому цвету, но не к этому.

Этот оттенок был каким-то ярким и наполненным жизнью. А еще от парня приятно пахло чем-то фруктовым. У меня в животе тут же заурчало.

– Оу, – усмехнулся он. – Сожрать меня решил?

– Нет, – ответил я на его языке.

– Значит все-таки понимаешь.

– Понимаю.

Повторять слова за ним было легко, ведь я знал их значение. А вот спросить что-то оказалось труднее. Я словно пытался вспомнить язык, который учил давным-давно в детстве.

– Ты… Эльф? – я не был уверен, что произнес какие-то слова, а не просто придумал набор звуков на ходу.

– Нет, – усмехнулся зеленоволосый. – Обычный человек, как и ты. Ты же человек?

– Да, – кивнул я, со скепсисом разглядывая его уши.

– Внешние зовут нас эльфами, но что бы эти дикари понимали, – отмахнулся он и снял свой плащ. – Накинь, негоже появляться пред ее очами нагишом.

– Ее? Внешние? Что про… Твор… Проитца? Творисходит? Происходит?

– Творится? Ты не особо по-нашему, да, трещотка? – снова усмехнулся не-эльф.

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Пойдем, не стоит заставлять ее ждать. Ну и сам понимаешь, дернешься лишний раз и…

Он не договорил, а лишь взмахнул рукой. И я тут же понял, что это не добродушные хозяева, которые пригласили меня в гости. Три стрелы вонзились в землю. Две ровно у моих ног, сантиметр в сторону, и я бы лишился двух мизинцев.

По дуновению ветерка я почувствовал, что чуть было не стал вполовину менее уверенным в постели с женщиной. Нервно сглотнув, кивнул улыбающемуся парню. Отличная демонстрация силы отбила всякое желание сопротивляться.

Да и не очень-то хотелось, если честно. Я бывал в опасных ситуациях, но сейчас не ощущал особой угрозы. Хотели бы меня убить – уже убили бы, пока я спал.