Загадка Веры Холодной

По-русски он говорил как настоящий русак, чисто, без ошибок, разве что только речь была какой-то бедноватой, тусклой. Не то что у Владимира, но ведь Владимир адвокат, ему положено быть красноречивым.

Спаннокки показался Вере недалеким и каким-то простоватым, что ли. Внимательно слушает, ахает, по глазам видно, что верит. Может, он в шпионских делах и сведущ, но в житейских не очень. Во всяком случае, так показалось Вере, и это ощущение крепло с каждой минутой. Вдобавок во взгляде Спаннокки было столько страсти, что Вера, хоть и не была торопыгой, начала считать поручение выполненным.

Ну, почти выполненным.

Затягивать не хотелось, лучше закончить все прямо сегодня. Знакомство состоялось, Спаннокки очарован, портфель при нем, времени у Веры, благодаря отсутствию мужа, сколько угодно. Сейчас они перейдут в кабинет или уедут в какое-нибудь тихое место. Вера, по ее мнению, ничем не рисковала. По Спаннокки было видно, что он человек благородный и не станет сразу набрасываться на даму, даже если дама из таких, кто не прочь уединиться с едва знакомым мужчиной.

Нет, сначала будет традиционный ритуал – шампанское, комплименты, намеки… Можно будет без труда найти предлог для того, чтобы услать Спаннокки на минуточку, скажем, за нашатырем. Чем плох нашатырь в качестве предлога? «Ах, Лео (Спаннокки слегка сократил свое непривычное для русского слуха имя), у меня голова закружилась, не будете ли вы так добры принести нашатыря?» Или можно дождаться, пока Спаннокки сам выйдет за чем-нибудь. Можно будет, сославшись все на ту же спасительную головную боль, попросить его перестать курить при Вере. А он, судя по всему, заядлый курильщик – каждые пять минут лезет в портсигар за новой папиросой. До конца, правда, ни одну не докуривает, пыхнет раз-другой и гасит в пепельнице.

– Здесь так шумно. – Вера страдальчески поморщилась.

– Да, шумно, – с готовностью поддакнул Спаннокки и предложил: – Если вам угодно, Елена, мы можем поехать в какое-нибудь тихое местечко?

Вера для приличия поколебалась с полминуты, словно размышляя – можно ли доверять новому знакомому настолько, чтобы ехать куда-то в его обществе, и согласилась.

Тихим местечком оказался трактир Дмитриева на Маросейке. Перворазрядный, с кабинетами, представлявшими собой квартиры в миниатюре, – тут тебе и столовая, и спальня с широкой кроватью под невесомым газовым балдахином и собственным клозетом. Целый гостиничный нумер, гнездо разврата.