Лейб-хирург

Михаил же поставит чемодан с подарками траву и скажет: «Шалом, мама! Я вернулся…»

А все благодаря Валериану. Оказавшись во фронтовом медсанбате, Михаил было загоревал. Это не тыловой лазарет, где он служил раньше и где было комфортнее, а германские снаряды не долетали. Так и сказал Валериану. Тот его отругал и пообещал, что сделает из него первоклассного хирурга. Пообещал, что после войны к нему очередь из больных будет стоять. Михаил не поверил, но Валериан не соврал. Научил. Полгода тому Михаил ужаснулся бы, поручи кто ему, дантисту по образованию, оперировать пациента с осколочным ранением в грудь.

Теперь же берет ланцет и спокойно встает к столу. Коллеги его уважают, назначение восприняли спокойно.

– Вы заслужили это, Михаил Александрович, – сказал зауряд-врач Загоруйко, старший из медиков медсанбата. – Вы замечательно оперируете, у вас талант. К тому же распорядительны, Валериан Витольдович вам не зря доверял. Командуйте, мы поддержим!

У Михаила тогда защипало в глазах.

Он, еврей из заштатного местечка, который сменил веру, чтобы получить диплом, заслужил признание у людей, старше его возрастом и положением. Загоруйко и вовсе шляхтич, но не заносится, с Михаилом держится подчеркнуто вежливо. Да и другие…

Валериан так вовсе считал его другом. Аристократ, родственник королей, держал Михаила за равного. Вечерами в землянке они любили поговорить. Валериан учил его медицине (поразительно, сколько знает!), Михаил в ответ рассказывал о матери, сестрах, учебе в университете.

Валериан слушал, причем Михаил чувствовал, что ему это интересно. Как-то Михаил пожаловался на Настеньку, из-за которой угодил на фронт – подрался за нее с временным начальником лазарета. Перестала писать барышня, видно, нашла другого. Валериан помолчал, а затем вдруг продекламировал:

Жил-был дурак,

Он молился всерьез

(Впрочем, как Вы и Я)

Тряпкам, костям и пучку волос –

Все это пустою бабой звалось,

Но дурак ее звал Королевой роз

(Впрочем, как Вы и Я).

О, года, что ушли,

В никуда, что ушли,

Головы и рук наших труд!

Все съела она,

Не хотевшая знать,

А теперь-то мы знаем,

Не умевшая знать,

Ни черта не понявшая тут.

Что Дурак растранжирил,

Всего и не счесть

(Впрочем, как Вы и Я):

Будущность, веру

Деньги и честь –

Но леди вдвое могла бы съесть,

А Дурак – на то он дурак и есть

(Впрочем, как Вы и Я).