Ночной директор. I том. История, рассказанная в тиши музея

Здесь и сейчас – они хозяева. И они уже привыкли к одинокому человеку, который непонятно зачем, остаётся здесь на ночь, и поэтому не обращают на него никакого внимания. Для них он тень оставшаяся из дневного мира. Тень, которая бесплотно скользит по их миру, случайно зацепившись за их реальность. Она безопасна, но всё же лучше держаться от неё подальше.

Чуткая тишина постепенно отступает в тёмные углы. Он начинает слышать как шорохи, скрипы, постукивания становятся все отчётливей, их уже не заглушает дневная суета.

Кажется, просыпается сам дом. Может это обострившийся в вечерней тишине слух, обманут сквозняком или ветром за окнами. Или, быть может, это скрипят старые стены и половицы? Он не знает, да для него это сейчас и неважно.

Прежде чем начать свой ежевечерний обход он не торопясь снял пуховик и шапку, повесил на вешалку. Потом переобулся в мягкие тапочки. Негоже здесь ходить в уличной обуви. Ведь музей для него воистину давно стал вторым домом. Ну, и к тому же любой музей не любит шума, ведь хранимая история предпочитает тишину.

Человек ещё раз протёр очки, после мороза они никак не могли согреться, поэтому постоянно запотевали. И начал своё обычное путешествие по выставочным залам. И странствие по времени. Только эта машина времени работала лишь в одну сторону – в прошлое. Вообще-то в будущее он и не стремился заглянуть. Человек был уверен, что ничего нового, в глобальном смысле, конечно же, день грядущий не принесёт, по большому счёту всё одинаково. И не надо быть провидцем, чтобы понять, что и в истории можно познать, как будет выглядеть завтрашний день.

Увы, всё повторяется…

I глава

Выстрел в будущее!

Много странного происходит ночью в музее. Приходят и странные мысли, которые днём кажутся какими-то неуместными, только мешающими дневной суете. И только ночью, и только здесь, среди истории, чуть пахнущей пылью, приходят другие думы. Вот тогда-то и начинаешь воспринимать окружающий, привычный мир, по-другому. Он поворачивается незнакомой гранью, неожиданной и оттого тревожащей.

Ночной Директор подошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло. Невидимое, но такое осязаемое. За этой призрачной границей ночь уже вступила в свои права. Граждане, отдохнув от дневной суеты, и насладившись домашними проблемами и радостями, отходили ко сну. Свет в их окнах выключался. Дом, стоящий напротив музея, постепенно исчезал в наступающей морозной темноте. Вот не видно стало деталей стен.