Рой

– Порешу, старая сука! – заорал он и понесся на старуху.

Ломов успел первым. Выстрел! – и пуля перебила придурку бедренную кость над самым коленом.

Что поразило тогда Игоря – рухнув наземь и выронив нож, этот лютый урод схватился за простреленную ногу и завизжал как заяц, и потом, пока его паковали, перевязывали и грузили в вызванную «скорую», он продолжал выть, скулить и горько плакать – и это было смешно и противно.

Но сейчас, когда все три пули попали в цель – две в правое, одна в левое бедро, и одна, видно, пробила артерию: кровь алым фонтаном брызнула на искореженную дверцу «Шкоды» – отморозок лишь покачнулся, не обратив на раны ни малейшего внимания, будто бы даже не комар его ужалил.

Он взметнул кувалду ввысь, как палач топор над плахой, и неистово грохнул по крыше машины, насквозь прорвав тонкую жесть.

И самое жуткое – лицо этого человекоробота ровно ничего не отразило: ни боли, ни страха, ни злобы, ни даже безумия.

Оно было тупо-сосредоточенным, отрешенным; и сержант совершенно ясно осознал, что перед ним уже не человек, а монстр, который, собственно, и убивать-то его напарника не имел цели: он всего лишь отмахнулся от того, что мешало ему бить, крушить и ломать.

Бог знает, почему это взорвало в Ломове новый пласт бешенства – и теперь уж инстинкты отлетели прочь. Руки вскинули ствол.

– На! Н-на, сука!!! – залпом дважды в башку, и та взорвалась кровавым облаком.

В «Ниссане» все точно сошли с ума.

Света рыдала и вопила, ничего не видя и не слыша, Алексей обнимал ее, неловко бормоча что-то, Игорь – сидел как пригвожденный. А шофер с оператором заорали в два голоса:

– Ух, мать!.. А-а!.. О-о!.. М-мать…

– Снято?! – не поверил себе мастер камеры.

А водила взревел:

– Какое, на хрен, снято?! Мотаем отсюда, от греха подальше! – и дал по газам так, что всех кинуло назад, а оператор чуть не выронил камеру в открытое окно.

Они полетели по тревожно безлюдным улицам, где бесшумно сверкая красно-синими зарницами, носились только патрульные машины, а однажды навстречу прогромыхала колонна милицейских автобусов и грузовиков. Алексей, обнимая притихшую, но еще всхлипывающую Свету, подумал, что в городе, должно быть, введено что-то вроде комендантского часа… но их микроавтобус с эмблемой TV никто ни разу не остановил.

Водила и оператор все ругались.