Не плачь, орчанка!

Заскрипела исклеванная ударами топоров дверь, и в проем протиснулась коренастая фигура с ножом в руке. Окинув двор взглядом, орк повернулся и сказал несколько слов тем, кто оставался в доме. После чего стал рассматривать тела зургов.

Из дома высыпала и растеклась по двору толпа. В ней были мужчины, женщины и очень много детей. Они бросились к убитым. Мальчики хватали оружие, которое у них тут же отбирали взрослые, женщины стаскивали с зургов одежду и обувь.

Антон поставил автомат на предохранитель и сложил приклад.

Забросил оружие на плечо и отошел в сторону. Его участия более не требовалось. Он стоял, размышляя над тем, что произошло. В горячке боя думать было некогда. По всему выходило, что он вляпался в историю. Последствия вряд ли будут добрыми. Расстрелять полтора десятка человек! И пусть это не люди, а какие-то зурги, к тому же охотники на рабов, но приказа на их уничтожение Антон не получал. Самоуправство в СССР не приветствуется. Неясно, как отреагирует на это командование, хотя догадаться можно. Из кандидатов в члены КПСС его исключат, из комсомола – тоже. Так что о карьере можно забыть. Хорошо, если не посадят. Надо же, как не повезло!

– Думнеавоастрэ[5 - Господин! (молд.)]!

Перед Антоном стояла Нулорк с каким-то кряжистым орком в синей рубахе и таком же колпаке. В бороде орка виднелась заметная седина. Темные, почти черные глаза смотрели на Антона с настороженным любопытством. Орк посмотрел на девчонку и что-то длинно произнес.

– Староста Зулорк благодарит тебя, господин, за помощь, оказанную нашему селению, – перевела Нулорк.

 – Он хочет знать твое имя, дабы вознести за тебя молитвы богам.

– Старшина Ильин, – пожав плечами, ответил Антон.

Глаза у старосты едва не вылезли из орбит.

– Иль? Ин? – задыхающимся голосом переспросил он.

– Ильин, – подтвердил Антон. – Это моя фамилия. А зовут Антон.

– Иль! – завопил Зулорк, бухаясь на колени. В одно мгновение гул голосов во дворе стих. А затем орки, словно горох, посыпались на колени. Антон растерянно посмотрел на Нулорк.

Та тоже стояла на коленях, склонив голову к его ногам.

– Ты что? – Антон тронул ее за плечо.

– Прости мне, высокородный, – пролепетала девочка. – Мне сразу следовало понять, что ты иль, и приветствовать надлежащим образом. Но я никогда ранее не видела высокородных, потому и не узнала. Не наказывай меня строго.

– Да что тут у вас, бл…дь, происходит?! – возмутился Антон.

Поскольку спросил он это по-русски, ему не ответили.