Санктуарий

Муж не знает, что он не храпит и что я ночевала в этой комнате даже когда он уезжал, чтобы засыпать, слыша, как Дэн смеется, переговариваясь с друзьями по телефону, или под приглушенные звуки какой-нибудь компьютерной игрушки или фильма, которые он включил.

Но этой ночью я спала здесь, в постели Дэна. Моя одежда грудой свалена на полу, перемешавшись с его вещами. Я у него под одеялом, как когда-то, когда он был маленький и его мучили кошмары.

Вот только теперь все кошмары – мои. Стоит мне закрыть глаза, и я снова вижу последний кадр из видео, которое мне показал Джейк.

Дэниел лежит на полу лицом вниз, а вокруг толкотня ребят, спешащих убраться из горящего дома.

Мой красивый, бесценный, талантливый сын.

Возможно – мой убитый сын.

Я сбрасываю одеяло.

Если бы можно было, я больше никогда не вставала бы. Не мылась, не одевалась, не выходила в мир, где для меня ничего не осталось, потому что в нем больше нет Дэниела.

Но я по-прежнему нужна Дэну. Потому что его смерть не была случайностью: его убила Харпер Фенн.

По крайней мере, так показывает видео.

Я все еще с трудом в это верю. Я не хочу верить.

Я иду в ванну Дэна. Моюсь его гелем. Не могу даже думать о еде, но механически готовлю себе кофе. Вчера вечером я разбила пузырек с Сариным зельем, и опять плохо спала, так что мне нужно как-то взбодриться. А потом я хватаю ключи от машины.

* * *

– Эбигейл! Господи, как ты? Заходи.

Сара ошеломлена моим появлением. Она втаскивает меня в дом, и я пригибаюсь – как приходится делать всем гостям – проходя под пучком перетянутых проволокой веток, подвешенных под притолокой.

Внутри все как всегда. Я обожаю этот необычный домик. Опущенные жалюзи погружают комнаты в полумрак. В них царит привычный беспорядок, в котором невозможно отличить безделушки от ведьмовских инструментов, домашние растения от ингредиентов для зелий.

Ведьмы обожают такую неопределенность. Их бусы – это просто украшение или артефакт? Кошка – домашний любимец или фамильяр? Это меня всегда привлекало.

Но теперь я думаю: а не относится ли Сарина дочь к тем вещам, чья истинная природа не такая, какой всегда казалось?

– Я как раз поставила чайник, – говорит Сара, направляя меня на кухню. – Выпьешь чаю? Может, валерианы?..

Валериана – успокоительное.

– Я здесь не ради чая, Сара. Я здесь из-за того, что сделала твоя дочь.

– Харпер? О чем ты?

– Харпер убила Дэна, – говорю я. – У полиции есть свидетель. Есть улики.