Санктуарий

ДЕЛО ЗАКРЫТО

17

Сара

Когда я сказала Эбигейл, что она ошиблась, то не смогла ничего прочесть по ее лицу. Я сказала, что Харпер не смогла бы ничего сделать Дэниелу колдовством. Не знаю, правда ли то, что она сказала об обращении свидетеля в полицию, но это глубоко меня потрясло. Потому что пусть это обвинение и ложное, но доказать это будет ужасно сложно.

Я не могу допустить, чтобы дочь еще день со мной не разговаривала. И потому, после того как я все же взяла себя в руки, я зачаровала дверь спальни Харпер.

Солнце едва встало, и я сделала перерыв в бессонном приготовлении ингредиентов, чтобы подремать в бабушкином кресле-качалке – и тут мои чары заставили все часы и колокольчики в доме зазвенеть одновременно.

Харпер врывается ко мне, разъяренная. Когда моя девочка так злилась?

– Какого черта, ма? Ты заговорила мою дверь?

– Нам надо поговорить. Я никогда не спрашиваю, куда ты ходишь, но ты пропустила два дня в школе – и еще очень много чего.

– Вряд ли. Здесь меня ничего не держит.

Я понимаю, что она говорит о школе, о сплетнях на парковке, о посиделках в кафе – обычных элементах жизни подростка. Но ее «меня нечего не держит» ранит меня больнее ритуального кинжала.

– Харпер, я серьезно. Сядь.

Она мрачно плюхается на кухонный стул, пристраивая пятки на край сиденья. Она упирается подбородком в колени и наблюдает за мной.

– Ну, что?

Как сказать своему ребенку, что ее обвинили в убийстве? Как сказать девушке, лишенной дара, что ее обвинили в том, что она сделала это колдовством? Как объяснить, что женщина, знавшая ее с младенчества, считает ее способной на это?

Придется попытаться.

Мне придется сказать ей правду, постаравшись не напугать. Сейчас речь дается мне труднее любых чар.

– Ко мне приходила Эбигейл. Она сказала, что кто-то явился в полицию и дал показания о том, что ты виновна в смерти Дэниела.

Харпер напрягается. Мрачность в ее взгляде сменяется потрясением и недоумением.

– На вечеринке?

– Это нелепость, конечно.

Но это значит, что следователь снова вернется и будет задавать вопросы.

– Но это же невозможно! Когда Дэн упал, меня рядом не было. Я была на лестнице, а он стоял на площадке.

И вот сейчас – самое трудное. Вопрос, который даже обсуждать с Эбигейл казалось предательством: отсутствие у дочери дара. Я виню подругу (если она еще мне подруга) за то, что заставила меня разбередить эту рану.

– Свидетель говорит, что ты сделала это колдовством.